Здесь же, в аэровокзале, он посмотрел расписание вылетов. Найдя нужный ему рейс, посмотрел на часы. До вылета оставалось ещё четыре с половиной часа. Он вышел на привокзальную площадь и ещё раз взглянул на часы. Мерцающие на экране точки слились в одну. На дисплее были цифры — ноль, один. Где-то рядом находился ещё один маяк. Пассажир направился к расположенной неподалёку автостоянке. Одна из машин мигнула фарами. Это была вторая точка маяка.
В машине, сидел Джей Маклейн. Они поздоровались.
— Как долетел, Хасан?
— Нормально. Вот только здесь сидеть придётся долго. Самолёт не скоро.
Можешь отдохнуть в машине. Ключи возьмёшь с собой. Рядом стоит ещё одна. На ней я уеду в город. Завтра в полдень вылетаю в Кандагар… На заднем сидении лежит твой персональный маячок. Этот — уничтожь.
— А контроль в порту? — Хасан достал маяк с заднего сидения.
— Какой контроль, Хасан! — Джей повернулся к нему. — Это ведь не Лондон и даже не Каир… Если они всех тут будут проверять, как там, то у них летать будет некому.
— Хорошо… Я вот что думаю…. вряд ли Хамади появится в Кандагаре. Ему там просто нечего делать. Если Стивен шёл за ним из Карачи, значит этот маршрут у них отработан… Насколько я помню, ещё с прошлых времён, им активно помогала служба снабжения. В каком состоянии их нынешние отношения…. трудно сказать. В любом случае, не будем менять наши планы. Искать начнём из Афганистана. Думаю, что маршруты наркотрафиков не изменились за эти годы, разве только стало их больше. А их надо постоянно подпитывать. Думаю, что сам Хамади вряд ли всё это знает…. это работа не его ранга. Но вот дальнейшую судьбу товара он не может не знать. Это уже деньги… Сейчас важно, чтобы ваши правительства не заблокировали счета, с которых было оплачено это оборудование, иначе они догадаются, что попали в поле зрения спецслужб и тогда будет намного сложнее найти их… Если честно сказать Джей, то мы и так будем искать иголку в стоге сена… — Хасан посмотрел в окно. — Вопрос только в том, когда мы её найдём… Ладно! Встретимся в Кандагаре через три дня. Там будет видно… Как дела у Ганса?
— Машины он нанял. Завтра выезжает в Чаман и будет ждать твоей команды.
— В Кветте мы с ним поговорить не сможем. Контакт только визуальный… Мне надо пройтись по старым связям. Может кто-то ещё жив, здоров… Сообщи ему, что ждать придётся не известно сколько. Пусть устраивается надёжно. Самое главное — контроль за дорогой. Если Хамади появится там, то мы можем не успеть перехватить его. Поэтому связь, по возможности, держи с ним постоянно.
Через несколько часов в аэропорту Исламабада на рейс Исламабад — Кветта был зарегистрирован пассажир Хасан Хаккани, гражданин Афганистана.
Так Талгат Нигманов вернул себе имя одного из самых богатых торговцев машинами и бензином в Кандагаре времён войны с северным соседом.
В Кветту Талгат прибыл в полдень. Здесь они должны были увидится с Гансом Хереном, последним из их группы. Ганс прибыл в Кветту ещё неделю назад. Здесь он должен был нанять два «наливника» с бензином, перегнать их в Чаман для дальнейшей перевозки в Кандагар. На них Талгат должен был проехать от Чамана до Кандагара по маршруту Стивена и попытаться восстановить по дороге старые связи. Джей сказал, что всё это Ганс уже сделал и сегодня уходит на границу, где и будет ждать Талгата.
По пути в Кветту на него нахлынули воспоминания о прошлом в этой стране. Он попытался представить себя вновь в виде того торговца Хасана, что имел несколько дуканов, свою заправку и много друзей и недругов. Он торговал старыми машинами и запчастями к ним, получал бензин от своих и слушал разговоры водителей на заправке, снабжал армию услышанным и отслеживал опийные караваны. Но тогда повсюду были свои, армия. По своим связям отслеживал поставки оружия из Пакистана и через местных моджахедов знал о готовящихся операциях против местных гарнизонов. Знал и о поставках наркотиков в Пакистан и далее, в Европу. Даже был знаком с одним «героиновым королём» Афганистана, Мохаммадом Расулом, а через него и с резидентом пакистанской Межведомственной разведки. И вот сейчас ему предстояло попробовать наладить старые связи и знакомства. Возможно, кто-то ещё помнит его и будет ему рад, хотя особой надежды возлагать на это не стоило.
Он уже подлетал к Кветте, но так и не решил с чего начать. Раздумья переносили его из одного места в другое, не давая ответа. В городе особых связей у него не было и в те времена, значит, не стоило там долго задерживаться. Если сразу лететь в Кандагар и начать работать оттуда — не было гарантии, что кто-то ещё мог остаться там. Слишком много времени и событий прошло с тех пор. Для налаживания хоть каких-то отношений, может понадобиться не одна неделя, а их у него было не так уж много. Люди на Востоке долго не открывают душу перед незнакомцем. Да и Ганса отправлять одного по трассе было опасно. Если ехать вместе с «наливниками», нужно было хотя бы узнать обстановку на дороге. Ведь Хейс исчез где-то по ней. Правда, он был европейцем и не владел языком, а здесь это немаловажно. Его могли просто обокрасть, похитить или, в крайнем случае, убить, а маячок выбросить за ненадобностью. Он мог быть просто в лагере моджахедов, но без связи с внешним миром.
По плану операции, разработанному ещё в Берлине, Талгат должен был сам проехать весь маршрут Хейса и лишь потом начать поиски Хамади с его оборудованием. Перед посадкой он решил ничего не менять. «Будет день, будет пища, — кажется, так говорят у нас», — подумал он напоследок.
Кветта встретила его сорокаградусной жарой. Воздух был до того сух, что казалось, чиркни спичкой, и всё вокруг моментально вспыхнет. «Как же бедный Ганс был здесь?» — улыбнулся про себя Талгат, представив, как мощный немец чувствует себя в этой бане. Они должны были встретиться около базара, у пикапа марки «Тойота». Это была самая ходовая машина ещё в те времена, когда он торговал ими в Кандагаре. Была надежда, что с тех пор здесь мало что изменилось. Но Ганс мог и не дождаться его и уехать с «наливниками» в Чаман и там ждать его. Точного времени они не назначали, так как добирались разными путями, да и точное время его прибытия определить было невозможно.
Талгат долго ходил по базару, удивляясь его богатству и разнообразию. Это было удивительно тем, что всё это выросло здесь, в горах, где почти нет долин с хорошей землёй. Он, узбек, знал цену всему этому богатству. Вдруг вспомнился дом, Наташа и сердце неприятно защемило. Они не виделись почти два месяца, а это было уже слишком много. Ведь со времён Афганистана они практически не расставались ни на один день. Последний их разговор по телефону был перед отлётом из Парижа. Она спросила тогда, когда он вернется, и у него непроизвольно выскочило — скоро. Сейчас он жалел об этом. Впереди была полная неизвестность.
