class="p1">– Что это на его шее? – спросил инспектор, успевший опуститься на колени рядом со мной.
Он указал на две ссадины на коже, по одной с каждой стороны.
– Кажется, царапины. И довольно глубокие, но вряд ли они сами по себе могли послужить причиной смерти.
– Могли бы, если учесть уже ослабевший организм. В карманах у него что-нибудь есть?.. Давайте-ка положим парня на кровать.
Так мы и сделали, благо был он легок как перышко. Пока инспектор проверял его карманы – в них ничего не нашлось, – в комнату влетел высокий чернобородый мужчина. Он оказался доктором Глоссопом, полицейским врачом, за которым послали, когда мы уходили из участка.
Едва начав осмотр, он поразил нас странным, в данных обстоятельствах, заявлением:
– Не верю я, что этот человек мертв. Почему за мной не послали сразу после того, как его обнаружили?
Этот вопрос он задал миссис Хендерсон.
– Ну, доктор Глоссоп, я сама его не трогала и другим не давала, потому как я же говорила, знаю я, какие эти полицейские дотошные.
– В таком случае, если он все-таки умрет, то в его убийстве вы тоже будете виновны – так-то.
Дама хихикнула:
– Знаем-знаем, доктор Глоссоп, какой вы шутник.
– Вот повесят вас за это, как полагается, тогда посмеетесь… – Эту фразу доктор пробормотал себе под нос. Сомневаюсь, что миссис Хендерсон она польстила. – В доме есть бренди?
– Ежели кто платить готов, то для того у нас все имеется, все-все. – Затем, неожиданно вспомнив про присутствие полиции и о том, что лицензии на продажу спиртного у ее заведения нет, она добавила: – По крайней мере, были б деньги, а за бутылкой мы завсегда пошлем, как известно, лишь бы гостю угодить.
– Вот и пошлите – к бочонку внизу, он же ближайший! Если опоздаете и этот человек умрет, я позабочусь, чтоб вас в тюрьме сгноили, провалиться мне на этом месте.
Нам не пришлось долго дожидаться бренди, однако человек на постели успел к этому времени очнуться. Он открыл глаза и посмотрел на склонившегося над ним врача.
– Привет, дружок!.. вот это уже дело! Как себя чувствуете?
Пациент глядел на него затуманенным взором, словно никак не мог прийти в себя и очутившийся перед ним бородатый здоровяк казался ему какой-то диковинкой. Атертон наклонился над плечом доктора.
– Рад, что вам лучше, мистер Холт. Вы же меня узнаете? Я за вами весь день пробегал.
– Вы… вы… – Холт прикрыл глаза, точно попытка вспомнить вконец его измотала. Не поднимая век, он продолжал говорить:
– Я знаю, кто вы. Вы… тот джентльмен.
– Именно, я тот самый джентльмен – по фамилии Атертон… друг мисс Линдон. Должен сказать, вы порядком измотались, вам бы попить да поесть… глотните-ка бренди.
Доктор плеснул немного напитка в стакан. Приподняв голову пациента, он позволил бренди тонкой струйкой литься в горло. Холт механически глотал, оставаясь при этом недвижным, будто не сознавая, что делает. Щеки больного вспыхнули, и этот быстро сошедший с лица румянец лишь подчеркнул его необычайную и воистину поразительную изможденность. Врач помог Холту опуститься на подушку и, молча встав рядом, взял его за запястье и начал считать пульс.
Затем, повернувшись к инспектору, доктор негромко произнес:
– Если хотите его допросить, делайте это прямо сейчас: он быстро угасает. Многого от него не добьетесь – он слишком слаб, я лично тормошить бы его не стал, однако попытайтесь хоть что-то разузнать.
Инспектор с блокнотом в руке шагнул поближе.
– Как я понял со слов этого джентльмена, – он кивнул на Атертона, – ваше имя Роберт Холт. Я из полиции, и мне нужно выяснить, почему вы оказались в таком состоянии. На вас напали?
Холт, приоткрыв глаза, невидяще посмотрел на инспектора, словно никак не мог не только разглядеть его, но даже понять, что он говорит. Сидней, склонившись над больным, попытался объяснить:
– Инспектор хочет знать, как вы сюда попали и что с вами случилось. Вам сделали что-то плохое?
Веки Холта вновь начали смыкаться. Но вдруг его глаза распахнулись, становясь все шире и шире. Рот тоже открылся. На его лице, схожем с черепом, появилось выражение панического страха. Он старался заговорить, но не мог. Наконец у него получилось:
– Жук! – Он замолк. Потом вновь приложил все усилия: – Жук!
– О чем это он? – спросил инспектор.
– Кажется, я понимаю, – сказал Сидней и обратился к человеку на койке: – Да, я вас слышу: жук. Этот жук что-то вам сделал?
– Схватил за горло!
– Поэтому у вас на шее отметины?
– Жук меня убил.
Его веки сомкнулись. Холт впал в беспамятство. Инспектор был озадачен – и не скрывал этого:
– Про какого жука он говорит?
– Полагаю, мне – и моим товарищам – все и так ясно. Мы объясним позже. А сейчас нам необходимо вытянуть из него все, что можно… пока время не вышло.
– Да, – подтвердил доктор, не отпуская запястье больного, – время еще есть. Немного, счет идет на секунды.
Сидней попытался привести Холта в чувство:
– Мистер Холт, вы всю вторую половину дня провели с мисс Линдон. Это так?
Атертону удалось пробудить что-то в сознании несчастного. Его губы задрожали, мучительно выговаривая:
– Да… весь день… и вечер… Господи, помоги мне!
– Надеюсь, Бог тебе поможет, бедный мой товарищ; тебе, как никому другому, нужна Его помощь. На мисс Линдон сейчас твоя старая одежда, ведь так?
– Да… старая одежда. Боже!
– Где теперь мисс Линдон?
До этого Холт отвечал с закрытыми глазами. Теперь они широко раскрылись, и в них вернулся прежний ужас. Сам он пришел в крайнее возбуждение – и приподнялся на кровати. Трясущиеся губы начали выговаривать слова, будто мучительно выдавливая звук за звуком:
– Жук хочет убить мисс Линдон.
Кажется, он содрогнулся до глубин своего существа. Его всего заколотило. Он упал обратно на подушку – и это был плохой признак. Врач молча осмотрел его, мы тоже притихли.
– На сей раз он ушел безвозвратно, его не вернет никакое волшебство.
Я вдруг ощутил, что кто-то сжимает мне руку; это Лессинхэм, возможно, не осознавая, как сильно давит, схватил меня за предплечье. Его рот подергивался. Он дрожал. Я окликнул медика:
– Доктор, не осталось ли у вас глотка бренди для моего друга?
Лессинхэм проглотил остатки «шиллингового пойла». Кажется, это спасло нас от истерики.
Инспектор заговорил с хозяйкой заведения:
– Итак, миссис Хендерсон, давайте, объясните нам, что все это означает. Кто он такой, как сюда попал, кто с ним был, что вам вообще известно? Если вам есть что сказать, выкладывайте, однако будьте осторожны: я обязан вас предупредить, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
Глава 45. Все, что знала
