Глава 28
Он успел в Москву до закрытия вещевок, переоделся и побрился в салоне "Альфы-Ромео", которую потом бросил там же, на Новоясеневском, прямо под щитом с планом. В неположенном месте поставил нарочно, из чувства протеста.
"Я знал, что меня не тронут по дороге обратно. Как заранее знал и то, что по пути туда следовало соблюдать предельную, пусть иногда чрезмерную осторожность.
Это не назовешь даже интуицией, я ошибался, принимая это за озарения. Просто я действительно теперь все знаю
ОНА была права. Впрочем, ОНА права всегда, и глупо надеяться, что в этот раз будет не так. Но я все-таки надеюсь".
В вестибюле метро, перед эскалатором, он купил у томной скучающей девицы большой букет садовых ромашек. Они были огненно-рыжие по краям и черные к сердцевине, которая светилась, как догорающий уголь.
"Я надеюсь на чудо и оттягиваю неизбежное. Надеюсь, что Лена окажется дома, и оттягиваю момент решения, после которого пути назад уже не будет. Тогда почему я не позвонил прямо от метро? Лене, а не по тому странному одиннадцатизначному номеру, который вдруг "проступил" у меня, - семь, щелчок и еще четыре, - не назвал себя и не договорился о встрече, на которую обязательно согласятся?.. Не обманывай себя, пути назад у тебя уже нет и никогда не было".
Он ехал от самого начала линии и мог занять любое место в пустом вечернем вагоне, идущем от спальной окраины в центр. Букет он держал на коленях. Он и купил-то его, чтобы производить впечатление человека, едущего на позднее свидание. Поразительно, как бывают важны такие мелочи.
"В тебе проснулся инстинкт дичи, удирающей от охотника. Еще две недели назад ты сам был охотником, и тебе это нравилось, и особую остроту придавало, что последнюю точку ставишь все-таки не ты. Загадка поиска, азарт погони, прелесть безнаказанности. Ты все пела, это дело, так поди же..."
На противоположную скамью села женщина, чем-то похожая на Лену. Такая же темненькая, округлая. С ней был мальчик лет пяти.
"Лена. Ну подумай, что ты о ней знаешь? Нет, не о том даже - знаю или нет, но - что она тебе? Вообще - что? Женщину любят, если при одном взгляде на нее щемит сердце от нежности и непонятной грусти и хочется держать ее за руки или лишь коснуться ладонью щеки. Еще женщину любят, если она - друг и ты видишь, как много значишь для нее и как многим она для тебя жертвует и готова жертвовать еще. Любят женщину и за огонь, который она в тебе разжигает, особенно если ты знаешь, что этот огонь - только твой и ее. Правда, это не длится всегда или хотя бы долго. Любят мать своих детей, тем более если она хорошая мать, но такого на твою долю не выпадало. Любят все это по отдельности и в разных сочетаниях. Так, в разных сочетаниях, ты тоже когда-то любил, но потом от этой любви остались одни сочетания. Потом, когда пришла Сила, не осталось и сочетаний, и все сделалось похоже - когда бывало - на пошлые сцены с заранее известным финалом либо на профилактические процедуры. И вот появилась женщина, про которую тебе точно известно, что тебе ее не удержать, и ты с этим уже согласен и хочешь только хотя бы сберечь ее для нее самой...
Ты просто решил, что она сможет снять с тебя часть твоей ноши, - холодно сказал он себе. - Вот отчего получается любовь - от усталости.
Нет", - подумал он.
Напротив молоденькая мать безуспешно пыталась заставить мальчика сидеть спокойно. Он норовил забраться с ногами на сиденье и продолжить начатое кем-то сдирание рекламного плаката от журнала "Космополитен". Разрыв шел через лицо известной актрисы на обложке, и пацана это страшно занимало.
- Будешь ты, сволочь, сидеть нормально?!
Женщина остервенело дернула мальчишку вниз. Провела по Михаилу рассерженным взглядом. Глаза ее смягчились.
"Нет, - думал он. - Это не так. Не наговаривай на себя и на Лену. Пусть сперва были лишь влечение и неизвестность, но ведь и влечение было не как обычно, и неизвестность не была совсем неизвестностью. Я же не голодный мальчишка в двадцать лет, да и ничего особенного, способного удивить новизной приемов, у нас не было, никакой "нетривиальной" любви.
Но ведь ты рассказал ей. Тебе пришлось. Из неведомо каких далей и пространств тебе протянули соломинку, и ты поспешил за нее ухватиться, чтобы перегнать Силу.
И у тебя все-таки не укладывается в голове, как эти люди поверили, как решились пойти за тобой.
Чем ты смог убедить их? Ты, охотник, превратившийся в дичь?"
Приличное поведение мальчишки было куплено за чупа-чупсину. Белая трубочка торчала из его рта, а он разглядывал Михаила с головы до ног. Мать что-то выговаривала злым шепотом, наверное, о том, что неприлично так пялиться. Сама на Михаила больше не смотрела.
- Страшный! - вдруг на весь вагон заверещал пацан, но не с испугом, как можно было ожидать от такого заявления, а с какой-то радостью и даже торжеством. Чупсина при этом полетела Михаилу в туфлю и наверняка попала бы, не отдерни он ноги.
Михаил отложил цветы, поднял леденец, кинул его с прохода в угол к правым, редко открываемым дверям. Укоризненно покачал головой.
- Мамуль, погляди, какой дядя страшный, погляди, погляди, мамуль!
Мамуля, не поддаваясь на уговоры поглядеть, дергала сына за руки и за уши, шипя неслышное за грохотом поезда. Из других пассажиров никто не оглянулся.
Михаил вдруг заметил, что места пустуют только в их секции. По обеим сторонам от нее люди сидели и стояли, как это обычно бывает в метро, почти вплотную, в пространство же между скамьями, где сидели он и женщина с мальчиком, почти никто не заходил.
- Мамуль же! Смотри, все его боятся!
Женщина все же подняла голову, принужденно улыбнулась. По движению губ Михаил понял: "Извините". Она не была похожа на Лену.
- Как из мультика!..
Мать особенно сильно и, наверное, больно дернула мальчишку, так что тот чуть не слетел в проход. Не отрывая глаз, наполненных восторженным ужасом, от Михаила, он привел рот в положение для рева. Михаил подмигнул ему и улыбнулся женщине.
Ее реакция была странной. Сначала ресницы широко распахнулись, рот приоткрылся. Несколько секунд она смотрела на него, потом обвела взглядом вокруг, потом снова на него. Очень сильно побледнела.
Поезд вырвался на "Октябрьскую". Здесь нужно было делать пересадку. На какое-то мгновение, проходя рядом, он поравнялся с матерью и сыном, которого она прижала к себе.
- Мамуль, он ящур? Видела, у него змей? Он завр?..
На платформе, обернувшись, Михаил погляделся в окна отходящего поезда, что мелькали перед ним. Отражение как отражение, все в норме. Люди вокруг любопытства не проявляли.
не стоит обращать внимания
Спохватившись, он посмотрел на свои пустые руки. Забыл цветы в вагоне. Пятнадцать садовых ромашек уезжали вместе с той, которая оказалась совсем не похожа на Лену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
