– Чем? – спросила настороженно.
Он смотрел на меня так же задумчиво, скользнул взглядом по лицу, посмотрел снова в глаза и, склонившись едва прикоснулся губами к моим, но не отодвинулся, а замер так, что наше дыхание смешивалось и было это непонятным образом очень доверительно и интимно, что ли.
– Тем, – он отстранился и с нежностью посмотрел на меня, – что задаешь подобные вопросы.
– Это плохо? Извини, просто я не понимаю. Я с самого начала поездки об этом думала и …
– Это для меня необычно, Лия. Хм, так о чём ты спрашивала? Да, сейчас объясню: в данном случае расходы взяла на себя полностью принимающая сторона, – наконец ответил он, только не успокоил, а вызвал недоумение.
– И зачем им это нужно?
– Лия, это уже устоявшаяся практика: если необходимость в посещении храма оборотнем подтверждается при собеседовании, то храм берёт на себя все расходы. Предвидя твой вопрос, поясню: на обеспечение храма от каждой стаи выделяется ежемесячный налог, вне зависимости оттого направляются ли от этой стаи оборотни в ближайшее время для посещения храма или нет.
Не успела приступить дальше к расспросам: объявили посадку. В Йоккаити мы взяли такси, где я, положив голову на грудь Максима, уютно устроившись в его объятьях, уснула, а проснулась когда машина начала притормаживать, а Максим мягко поглаживать по спине.
– Приехали? – сонно посмотрела в окно.
– Приехали.
Выйдя из машины, осмотрелась: вокруг одноэтажные дома, не огороженные забором, но с аккуратными газонами перед каждым. Дождавшись, когда машина отъедет, а Максим, подхватив наши вещи, направится к одному из домов, спросила:
– Может, уже раскроешь секрет – где мы?
– Это частный сектор, до храма час езды и в этом районе проживают только оборотни. Они предоставляют комнаты для приезжающих в храм, – словно услышав его слова, дверь дома к которому мы подъехали, распахнулась и на порог вышла невысокая женщина, а так как мы уже подошли, я, не зная на каком языке говорит она, оставила расспросы. Опасалась зря: женщина, традиционно поклонилась и дождавшись с приветливой улыбкой ответных поклонов, провела нас внутрь, рассказывая на английском, где мы можем отдохнуть.
Едва дождавшись, когда мы останемся одни, засыпала Максима вопросами:
– А почему сразу в храм не поехали или здесь опять собеседования будут? Ты сказал: оборотни живут, но хозяйка такая маленькая, почему?
Максим рассмеялся:
– Какая же ты быстрая. Собеседования да, будут – сначала в храм надо сообщить, что мы на месте. А хозяйка – она лиса.
– Лиса? – я удивлённо на него посмотрела, – Я никогда не видела их.
– Я так и понял, – Максим опять рассмеялся и, обняв меня, уткнулся носом в мою макушку, – Ты искупайся и ложись, отдохни, а я пока съезжу в храм.
– Нет, – я попыталась высвободиться из объятий, но Максим не отпустил. Вскинув голову, решительно заявила: – Я поеду с тобой!
– Лия, тебе отдохнуть надо.
– Ты тоже не спал…
– Спасибо, что беспокоишься обо мне, – наклонившись, поцеловал меня и только через несколько восхитительных минут, с трудом разорвав поцелуй, продолжил: – Отдохни, возможно, тебя примут уже сегодня. Мне нужно съездить, отдать документы, при необходимости оставить свои контакты и всё, сразу обратно, – заметив, что я всё-таки собираюсь возразить, приложил палец к моим губам: – И не спорь, – нехотя отстранился, – Поверь, перед посещением источника, тебе это необходимо.
Проводив Максима, искупалась и легла спать. Вопреки опасениям, что не смогу уснуть, стоило голове коснуться подушки, как меня тут же сморил сон.
Проснулась уже ближе к вечеру, лёжа на боку, от мягких, дразнящих поцелуев, от которых по моему телу невольно пробегали лёгкие волны нарастающего томления. Прижавшись сзади, Максим осыпал поцелуями мою шею, спускаясь губами ниже, ладонью скользнул по талии, пробрался под майку явно пробираясь к груди.
Накрыв рукой его ладонь, остановила это поползновение, перевернувшись на другой бок, сиплым со сна голосом спросила:
– Как съездил? Когда в храм?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не ответив, Максим наклонился для поцелуя, но я остановила его, накрыв ладонью его губы.
– Максим… – опустив глаза, пыталась подобрать слова, чтобы рассказать ему о своих страхах мучивших меня, но этого и не потребовалось: выдохнув, он разжал руки, выпуская меня, и перевернулся на спину. Быстро поднявшись, собрался уже уйти, но я остановила его вопросом:
– Ты куда?
Хмуро осмотрев меня, отвернулся и прошёл в сторону ванной комнаты, на ходу бросив:
– В душ, остыть.
– Но у тебя волосы мокрые, – ляпнула, не подумав.
На мгновение замерев у открытой двери, он обернулся:
– Да, Лия, мокрые, – и закрыл за собой дверь. Буквально через минуту послышался шум воды. Сев на кровати, я закрыла глаза, прикусив до боли губу: «Получается, пока я спала, он приехал, принял душ и сейчас пошёл просто остыть! Потому что я опять оттолкнула его! Так не может дальше продолжаться! Как бы я ни страшилась, но сейчас мне надо рассказать ему! Иначе уже сейчас, сегодня, я сама всё разрушу, ведь он спрашивал: почему я его постоянно отталкиваю?» Услышав, что шум воды затих, решительно вскочила с кровати и подошла к двери, как раз в тот момент, когда она открылась.
– Максим, я… – шагнула ему навстречу, но он, наклонившись, мазнул в небрежном поцелуе по моим губам и, пройдя мимо, обронил таким холодно-отстранённым тоном, что хотелось завыть от обиды и злости на себя.
– Лия, одевайся, и пойдём, поедим. Я очень устал и голоден.
– Максим, – опять подошла к нему, хотела обойти и обнять, но он мягко, но в то же время решительно отстранился:
– Лия, я же просил: иди, одевайся. Поговорим потом.
Поняв, что мне сейчас не удастся исправить ситуацию, кивнула и направилась к чемоданам.
Пока мы одевались, подъехало вызванное Максимом такси, на котором мы, доехав до центра города, остановились у небольшого, но уютного ресторанчика. Молча заняли столик, Максим сделал заказ и себе, и мне, и всё так же молча, даже не смотря в мою сторону, приступил к еде. Мне же кусок в горло не лез, хотя запах от принесённого официантом жаркого исходил потрясающий. Буквально заставив себя съесть хотя бы пару ложек, отодвинула тарелку, но разговор начинать не стала: не то это место, для такого разговора.
С трудом дождавшись пока Максим поест, уже собиралась встать, но пока он оплачивал счёт, у него зазвонил телефон. Переговорив и отключив вызов, он бросил на меня хмурый взгляд, и только встав, наконец, произнёс первые слова за всё это время:
– Ты не поела.
Кивнув, ответила, отведя от него глаза:
– Аппетита нет.
– Зря, – бросил, выходя из ресторана даже не глядя в мою сторону, совершенно уверенный, что я последую за ним, хотя так оно и было, – Теперь поедешь в храм на пустой желудок.
– Как в храм? – встрепенулась я. Мы уже вышли на улицу и зашагали вдоль магазинов.
– Вот так. Звонили, вызвали тебя.
– А ты? Ты поедешь? – я начала нервно теребить подол платья.
– А нужно? – резко остановившись, так что я налетела на него и обернувшись он скептически приподнял брови взглянув на меня.
– Максим. Я не хотела тебя обидеть, я…
– Тебе не кажется, что сейчас не время для подобного разговора?
Отвернувшись, бросила взгляд на другую сторону улицы, только бы на что-то отвлечься.
– Пошли, – Максим направился дальше и опять не смотрел – иду я за ним или нет. Только куда бы я делась? – Нам нужно дойти до парка, там нас уже будет ждать машина, – и ускорил шаг. Стараясь не отставать от него, радовалась, что в Японии такие хорошие дорожки везде: ни выемки, ни колдобины, иначе на каблуках, которые я одела, чтобы привлечь внимание Максима, я бы точно обо что-нибудь споткнулась или зацепилась и позорно грохнулась у него за спиной.
До парка мы дошли минут через двадцать, где действительно уже ждала чёрная, представительского вида машина. Не подавая вида, как у меня от этого бега на каблуках гудят от непривычки ноги, уселась как можно изящнее. Только зря старалась: Максим даже взгляда в мою сторону не бросил.
