Девочку, которая приходила к Розе в магазин – то ли во сне, то ли наяву, – никто не видел. Как и отца Петра.
Роза несколько раз перебрала украшения на витринах, но второго браслета из пары так и не нашла.
А как-то, задумчиво теребя в пальцах оставшийся браслет, Роза вдруг почувствовала… нет, не так – увидела… Перед ее слепыми глазами мелькнула невнятная вязь цветных ниточек и пятен. Роза испуганно вскрикнула, браслет свалился на пол, на глаза упала привычная темнота.
Она долго не могла прикоснуться к украшению. Потом решилась.
Первый восторг, сдобренный счастливым смехом, слезами и обрывками полузабытых молитв, скоро прошел.
То, что Роза видела, дотрагиваясь до тонкой бисерной косички, было скорее галлюцинациями, чем какими-то осмысленными понятными картинами. Пульсирующие нити, размытые фигуры, яркие вспышки – мир, преломленный цветными стеклышками калейдоскопа.
Но всё же эти яркие цвета, которые уже много лет Роза видела только во снах, были настолько притягательны, что она сидела часами, судорожно сжимая в пальцах бисерную ленточку. Путеводную нить в потерянный мир красок и света. А со временем Роза с удивлением стала разбирать, что эти нити и образы содержат в себе эмоции. Переплетаясь и сталкиваясь, они разыгрывали перед изумленной Розой целые спектакли, полные бурями чувств. А еще чуть позже, вглядываясь пристальнее, Роза вдруг различила за мешаниной цветных пятен человеческие лица и фигуры. Вот бывший мэр сидит в спальне в полосатом халате и фланелевом ночном колпаке, опрокидывает в себя рюмку за рюмкой. И жгучая ядовито-зеленая тоска, разъедающая его сердце, с каждым глотком будто мутнеет, становится болотной теплой жижей, противной на вид, но вполне терпимой на ощупь… Вот мэрова дочка меряет перед зеркалом свадебное платье, светится ярко-синим восторгом. А вот аптекарь, ее жених… с тревожной алой нитью посреди груди, как с рваной глубокой раной, разрезающей его пополам…
* * *
– Жертва, – со вкусом сказал магистр. – Знаешь смысл этого слова?
– Да… то есть я…
– Только то, что дорого тебе самому. Только такая жертва достойна бога. Иная – оскорбительна. Авраам принес в жертву любимого сына своего, Исаака, и рука его не дрогнула.
– Но ведь… – Иозеф запнулся, смущенный напоминанием о запретной книге. Верно, магистр привел это как известный пример, годный потому, что суть принесения в жертву одинакова, независимо от бога. Каждому подай самое лучшее, что у тебя есть. Иначе какая это жертва, если отдашь то, что тебе самому не нужно. Эдак получится помойка, а не жертвенник.
– Но ведь бог отвел его руку? В последний миг? – всё же возразил Иозеф, решив, что, раз суть он понял верно, детали можно и уточнить.
– Но мог бы и не отвести, – сказал магистр.
Иозеф молча согласился с магистром… И верно – мог бы.
А этот точно не отведет, понял Иозеф, снова ежась под ледяным взглядом из-под маски. Подразумевая и самого магистра и его бога, который теперь, получается, должен был стать богом Иозефа…
* * *
– Что это?! – завопила жена бывшего мэра. Дочка вскрикнула в унисон.
– Что? – испугалась Роза.
– Это! – Украшение отшвырнули на прилавок. Как ядовитую змею.
– Ожерелье, – сердито сказала Роза, ощупывая вязь бусинок. Что им не так, привередам? – Свадебное ожерелье.
– Да?! – взвилась опять мэрова супруга. И сквозь ее вопль с трудом пробился слабый голос дочери:
– Тогда почему оно черное, Роза?
«О! – ужаснулась Роза. – Надеюсь, они не шутят. – Она внимательно гладила дрожащими пальцами маленькие бисеринки. – Черные? Я перепутала коробки?!»
– Простите, – пробормотала она виновато. – Досадная ошибка. Это не то ожерелье. Это для другой заказчицы. Ваше будет готово завтра к утру.
– Ах, – с облегчением вздохнула невеста аптекаря. – А можно посмотреть?
– Извините, работа на открытых нитках, всё рассыплется, если я вам понесу. Завтра утром.
– А говорила – сегодня, – упрекнула жена мэра. – Как насчет неустойки, милочка?
– Мама, в городе такое творится, а ты…
– Ладно, еще обсудим.
– Конечно, – покладисто согласилась Роза, торопясь выпроводить посетительниц.
Такое с ней было впервые. Перепутать цвет. Да вот же, они даже отличаются на ощупь – белые чуть шершавее, теплее, черные – гладкие, холодные. Как она могла?..
* * *
Свадьба удалась.
Невеста была восхитительна. Ожерелье, стоившее Розе бессонной ночи, обвивало гибкую шею невесты тончайшим сверкающим кружевом, спускалось прихотливыми узорами по груди, обнимало плечи серебристым дождем, невесомой морской пеной, в которой проблескивали жемчужины.
– Богиня! – шептали восхищенные гости. – Морская дева…
Жених смотрел на будущую жену покрасневшими и влажными от слез глазами.
– Морские мотивы, – объяснял соседу взволнованный отец невесты, – такая мода в этом сезоне. Ну, вы понимаете…
– Добрый день, Роза. Пойдем, я провожу тебя к столу.
У нее перехватило горло от его голоса.
Молча кивнув, она легонько оперлась о подставленную руку. Строго говоря, поводырь ей теперь был больше не нужен. Недавно, перебирая старые украшения, Роза открыла еще одну интересную особенность нового зрения. Сосредоточившись и вспомнив какую-нибудь свою работу, Роза могла видеть глазами ее владельца. Острота восприятия зависела, видимо, от расстояния и от того, надета вещь на хозяине или нет. Впрочем, эта возможность Розу несколько смущала и она старалась не злоупотреблять, опасаясь случайно увидеть что-то, не предназначенное для чужого взгляда.
Сейчас же она спокойно смотрела счастливыми глазами невесты на веселящихся гостей, наслаждалась фейерверком ярких цветов – праздничных платьев, букетов, затейливо украшенных блюд, веселых лиц… Забывая пить и есть, напивалась допьяна светом и праздником, которого была лишена столько лет…
– Роза, ты не заболела? – забеспокоился доктор, заглядывая в ее лицо. – Съешь хотя бы салат.
Он был моложе, чем Роза его представляла. И хорошо, что она раньше не видела его глаз – взволнованных и нежных, потому что тогда было бы стократ сложнее сказать ему «нет».
В любом случае, сейчас он задавал ей совсем другие вопросы. А те, на которые Роза уже ответила, не повторяют дважды.
Второй тост попытался сказать отец невесты.
– Хочу отметить, что поскольку я уже официально неофициальное лицо, хочу конфиденциально, то есть совершенно неофициально заявить…
Супруга дернула его за фрак, бывший мэр покачнулся и, прежде чем упасть обратно в кресло, успел воскликнуть:
– Одним словом, давайте выпьем!
Роза задержалась дольше других. Жена бывшего мэра вместо неустойки пожелала заказать для себя переделку первого, черного ожерелья. Следовало снять мерки и чуть переплести узор, расширив шею и грудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
