— Но это ведь был не ты, правда? — спросила, не поднимая глаз. — Тот черно — белый кот на балу — это не ты?
— А если я, то что? — проведя по позвоночнику вверх до самого затылка, мужчина слегка сжал мои волосы у корней и осторожно потянул назад, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него. Света по — прежнему было мало, и лорд щелкнул пальцами, чтобы зажечь магический «светлячок», озаривший наши лица.
«Правду говори, — буркнул Чарчис, нарушив договор на молчание, — а то эта „мыльная опера“ никогда не закончится», — и благоразумно заткнулся.
В другой ситуации я бы полюбопытствовала, что такое опера и почему она мыльная, но сейчас мне было не до странных словечек духа. Весь мой мир сузился до одного лица с уродливым шрамом, который не скрывали затянутые в тугой хвост волосы. Я смотрела в серебристо — серые глаза мужчины и понимала, что мне все равно. Действительно все равно, в каком костюме он был на празднике. И тот поцелуй в подводном мире на самом деле ничего не значит, если он был подарен не Риду. Потому что, целуя охотника, я представляла на его месте своего снежного лорда и только его. Знай я, что это кто‑то другой, — ничего бы не вышло.
— Что тогда, Герта? — повторил свой вопрос Гидеон, неотрывно глядя на меня. — Отвернешься? Уйдешь…
— Останусь! — сказала уверенно, а потом зачем‑то добавила: — Маскарад был волшебный, а маски такие искусные, что узнать, кто за ними прячется, для меня оказалось слишком сложно. Но, знаешь, я весь праздник искала именно тебя и думала, что нашла, но… видимо, ошиблась.
— Нашла, — целуя меня в висок и ниже, до самого ушка, шепнул Рид. — Маленькая снежная фея… разве феи могут ошибаться?
— Не могут? — едва слышно отозвалась я, чувствуя, как из‑под ног уходит пол. Пальцы впились в мужские плечи, дыхание сбилось, голова пошла кругом, а ресницы, задрожав, опустились. Я таяла в руках этого лорда, плыла от его поцелуев и голоса, который, казалось, проникал мне в душу. Тихий, успокаивающий и в то же время волнующий. Где‑то на краю сознания билась паническая мысль, что не пристало молодой леди позволять мужчине так много, но мне было все равно. Я погружалась в эйфорию от невесомых прикосновений мужских губ к моей коже, и единственное, о чем мечтала сейчас, — это о поцелуе… таком же запретном и притягательном, как в зале иллюзий.
— Конечно, не могут, девочка моя, — сказал Гидеон, поглаживая мой подбородок. — Разве что иногда.
— Например, когда правая туфелька кажется левой? — не открывая глаз, спросила я и прерывисто вздохнула, когда мужчина провел подушечкой пальца по моей нижней губе.
— Все верно, фея. Иногда то, что выглядит очевидным, на самом деле таковым не является, — обжигая дыханием мое лицо, ответил лорд. Он словно дразнил меня, находясь так возмутительно близко и не предпринимая при этом никаких решительных действий.
«Кот бы не медлил», — мелькнула мысль, вызвавшая у меня улыбку. И, решив расставить все точки над i, я спросила:
— Ты тот охотник с бала, Гидеон?
— Ги… просто Ги, сомневающаяся моя Снежинка, — усмехнулся мужчина мне в губы. — И да, я охотник, который снова тебя поймал, пусть на этот раз и не в пещере с сокровищами, но мне мой чердак нравится даже боль… ум — м-м.
Наверное, это очень — очень неправильное поведение для леди, но я сама его поцеловала. А он ответил, словно только этого и ждал. И ближайший час нам было не до разговоров.
На рассвете…
Я возвращалась в свою комнату ранним утром, когда на посветлевшем небе забрезжила тонкая полоса зари. В замке все еще спали, и меня никто не должен был увидеть, но страх оказаться застуканной по дороге от хозяйских покоев к своей спальне все равно мучил, и поэтому я не шла, а кралась по темным коридорам, словно забравшийся в дом преступник. Да и чувствовала себя, если честно, воровкой, укравшей целую ночь у сна, столь необходимого нам с Гидеоном перед насыщенным тренировками днем. А еще мне казалось, что я посягнула на чье‑то чужое счастье, приняв подарок Рида.
Свернув на лестницу, освещенную голубыми ночниками, я не удержалась от соблазна еще раз полюбоваться на перстень, надетый на безымянный палец моей правой руки. Этот восхитительной красоты камень в изящной золотой оправе был не только дорогим украшением, но и обещанием любви, о которой я боялась даже мечтать, живя в поместье Андервуд, а еще залогом полной приключений жизни в Ледяном городе и за его пределами. Обручальное кольцо создал для избранницы Гидеона местный мастер — артефактор, вложивший в свое творение магический оберег для будущей хозяйки и защиту от кражи. Оно было таким красивым, что я все время украдкой смотрела на него, не в силах поверить, что это чудо настоящее и… мое.
Мне даже в голову не могло прийти, что поздний визит приведет к таким последствиям, но, Сияющий свидетель, счастливей, чем сегодня, дня в моей жизни не было. Вернее, не дня, а ночи, полной поцелуев всех оттенков: от нежных и невесомых, как дуновение весеннего ветерка, до ненасытных и властных. От них забываешь, как дышать… да и вообще обо всем забываешь, кроме мужчины, в чьих объятиях сгораешь и плавишься, подобно свече, чье пламя разжигает страсть. Его руки, губы, глаза, голос… я стала пленницей снежного лорда, придя в его башню, отдала ему ключи от своего сердца и, бросившись с головой в омут неизведанных чувств, напрочь забыла о приличиях. Я, а не Рид!
Вопрос спасения моей репутации он решил способом, который одинаково удивил меня и обрадовал, — Ги сделал мне предложение. Причем сделал это так ненавязчиво, как бы между делом, что я не сразу поняла, шутит лорд или нет. После того как мы вдоволь нацеловались и мужчина, крепко стиснув меня напоследок, с тяжелым вздохом отстранился, он нарочито бодро заявил, что неплохо бы чем‑нибудь перекусить после тяжелого дня. Закрыв меня на чердаке якобы для моей же безопасности, Рид совершил набег на кухню, где все еще хлопотала Марта, и, пользуясь щедростью кухарки, стал счастливым обладателем подноса, полного всевозможной еды, а также бутылки красного вина и пары хрустальных бокалов.
Ужинали мы, сидя на кожаном диване, к которому лорд подтащил невысокий столик. Разговаривали про испытания, про книги, про жизнь и про Кайлина, благодаря коварству которого оказались сегодня вместе. По предположению Гидеона, Дигрэ обратился к милорду, возглавлявшему мастерскую артефакторов, который при должном рвении и хорошей оплате способен не только видоизменять, но и перемещать небольшие предметы в пространстве. Туфельки были парные, а значит, связанные между собой. Поэтому их с помощью магии просто поменяли местами.
