— Миллисент…
Мне нужно многое еще рассказать тебе. Уэнтуорт полагал, что он мой хозяин и имеет полное право обращаться со мной, как считает нужным. И даже когда я забеременела, муж любил повторять, что он вправе меня ударить шутя или задать хорошую трепку. Чаще всего он предпочитал задать трепку. Однажды он так жестоко меня избил, что я пролежала в постели долгие недели. Я потеряла ребенка. — Лайон попытался вновь привлечь Миллисент к себе, но она отстранилась. — Разреши мне закончить. Я должна рассказать тебе об этом все. — Она покачала головой, стараясь удержаться от слез. — Потеряв ребенка, я впала в тоску. Это продолжалось долгие месяцы. Я понимала, что не представляю больше никакой ценности для Уэнтуорта, что он непременно убьет меня. Это был всего лишь вопрос времени. Ведь, по сути, Уэнтуорт уже сделал это. — Миллисент подняла глаза и взглянула на мужа. Лицо Лайона было искажено гневом. — Семья первой жены Уэнтуорта владела огромными плантациями на Ямайке. Там сквайр сумел сколотить небольшое состояние, но как только он решил вернуться обратно в Англию, его жена умерла… таинственной смертью. Однажды в пьяном порыве откровения Уэнтуорт признался мне, что эта женщина потеряла для него всякую ценность. — Миллисент мягко положила руку на сжатые кулаки Лайона. — Однажды я случайно встретила в Небуорт-Виллидже старую школьную подругу, Ребекку. Она десять лет провела в североамериканских колониях. — Миллисент вспомнила те дни, когда они тайно встречались с Ребеккой в Гроув или в деревенской церкви. — Ребекка помогла мне понять, что нужно искать какой-то выход и разделаться с этим браком, иначе я окончу свои дни, как и первая жена Уэнтуорта. Мы даже всерьез обдумывали мой побег. Рассчитывали, что я смогу скрыться в Филадельфии или еще где-нибудь в колониях. Но случилось непредвиденное. Однажды Уэнтуорт впал в особую ярость, узнав о том, что лорд Станмор забрал одного африканского ребенка, жестоко избитого надсмотрщиком. Он как будто с цепи сорвался и стал неуправляемым.
— Ты вся дрожишь. — Лайон обнял жену за плечи и прижал к себе. Миллисент пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить рассказ.
— Это случилось в июне. Мы спрятали Вайолет в Гроув, чтобы защитить ее от домогательств Уэнтуорта. Накануне я послала Джоуну в деревню, чтобы он попросил мистера Каннингема прийти в Мелбери-Холл на рассвете и забрать Вайолет. Он выполнил мою просьбу. Но тут появились Уэнтуорт и его помощник, грубое животное по имени Миклби. Они были уверены, что это я собираюсь бежать со школьным учителем. Уэнтуорт застрелил мистера Каннингема.
Лайон нежно обнял Миллисент.
— А самого Уэнтуорта убил Станмор?
Это была официальная версия, но Миллисент хотела, чтобы Лайон знал правду.
— Убив Каннингема, Уэнтуорт пришел в ярость. Он хотел уничтожить всех, кто был привязан ко мне, прежде чем убьет меня. Он решил начать с Джоуны. — Миллисент взяла Лайона за руку и заглянула ему в глаза. — Никто об этом не знает, но это Мозес убил Уэнтуорта в то утро. Станмор появился как раз вовремя и спас жизнь Мозесу, иначе старику пришлось бы предстать перед судом по обвинению в убийстве белого человека. Станмор взял вину на себя еще и для того, чтобы уберечь меня от скандала. Я не знаю, что он сказал судье, но больше не последовало никаких вопросов.
— Не зря мне так понравился Станмор. Но что же случилось с помощником Уэнтуорта?
— Он как раз готовился убить Мозеса, когда Станмор сразил его своей шпагой.
— Кто еще знает об этом? — встревоженно спросил Лайон.
— Только несколько африканцев, которые были в Гроув в то утро — Еще Ребекка и Станмор. И, я думаю, Вайолет узнала об этом позже от одной из женщин, укрывавших ее в Гроув. — Миллисент сжала руку мужа. — Ты чем-то обеспокоен?
— Я боюсь за Мозеса. — Лайон сокрушенно покачал головой. — Если правда выплывет наружу и достигнет чужих ушей, за его жизнь нельзя будет дать и гроша.
— Но ведь никто никогда не узнает правды, — уверенно возразила Миллисент. — Если бы не храбрость Мозеса, Уэнтуорт в то утро лишил бы жизни множество людей, включая и меня. Старик спас мне жизнь. Никто не выдаст его.
На стенах людской мелькали тени. Гиббз уселся поближе к огню, зачарованно глядя на затухающие языки пламени. В доме было тихо, двери надежно заперты. Мозес, как обычно, нес свою службу, обходя кругом усадьбу. И все же могучий шотландец никак не мог отделаться от чувства тревоги. Прошлое напомнило о себе словно ноющая рана. На память Гиббзу пришли воспоминания детства.
Ему было всего лишь около пяти, но даже тогда он понял, что происходит что-то очень важное. Что-то, что навсегда изменит его мир. Они сидели в домике у огня с матерью и сестрой. Отец и старшие братья несколько недель назад ушли, чтобы присоединиться к армии Карла Эдуарда и выступить против Ганноверов[8]. Той ночью, услышав пронзительные крики женщин в долине, мальчик понял, что отец и братья никогда не вернутся назад.
Вот и сейчас Гиббз испытывал то же тревожное предчувствие беды.
Мэри Пейдж плавно скользнула в комнату словно ангел, охраняющий свой крошечный уголок рая. Теперь Гиббз мог сказать с уверенностью, что он нравится Мэри. И одна только мысль об этом заставляла его сердце трепетать от восторга.
— Посидите со мной, миссис Пейдж. Вы ведь целый день на ногах, так небось и не присели.
Мэри сняла нагар со свечи и выровняла горку тарелок на столе, прежде чем сесть рядом с Гиббзом.
— У вас такой обеспокоенный вид, будто вам тоже передалась моя тревога, мистер Гиббз, — сказала она, ласково заглядывая в лицо шотландцу.
Управляющий взял экономку за руку и нежно сжал ее пальцы.
— Расскажите, что вас тревожит, Мэри.
— Я не знаю, что происходит, но у меня плохое предчувствие. Даже не представляю, что бы это могло быть? Все в доме ощущают это. — Мэри обвела глазами пустой зал. — Вайолет сегодня вообще ничего не ела. Я видела, как она то и дело выглядывает в окно и смотрит на дорогу. Охинуа закрылась у себя в комнате. И всякий раз, как прохожу мимо, слышу, как она поет свои африканские песни. Вдобавок ко всему одна из служанок призналась, что видела Неда Кранча, прячущегося в тени деревьев. Он пристально разглядывал дом, а в руках сжимал топор.
— Это звучит не слишком правдоподобно, Мэри. Каменщик не только бросил свою работу здесь, в поместье, но и съехал с постоялого двора, забрав все свои вещи.
— И что же с ним случилось, как вы думаете?
— Может, он получил известие, что его жена родила ребенка. Единственное, чего я не могу понять, так это почему он не зашел забрать плату за ту работу, которую успел выполнить. Возможно, Кранч собирается вернуться. Тогда я не понимаю, отчего он исчез, не предупредив нас.
