— Я к вам из Международной Ассоциации Зверопусов с приятным поручением, — звонко сказал он. — Наши источники сообщают, что вы довольно активно зверопусили во время эпохальной битвы с силами Тьмы. Конечно, вы и сами – силы Тьмы. Но вы одни силы Тьмы, а то совсем другие силы Тьмы.
Пока смущенный посетитель разбирался с силами Тьмы, Зелг беспомощно оглянулся на Дотта. Но доктор только развел рукавами, всем халатом показывая, что ничего не попишешь – зверопусил так зверопусил. Нужно отвечать за последствия.
— А также куролесили, путусили и дворковали вландишным способом, проявляя завидное мастерство путусатора с высоким качеством дворкования.
Зелг открыл было рот, чтобы как-то оправдаться. Он, конечно, понимал, что со стороны выглядит устрашающе — как говорит Думгар, «вы тоже не пончик с фрутьязьей» — но все же не желал, чтобы ему незаслуженно приписывали кровожадные манеры и зверские бесчинства, однако взволнованный огурец не дал ему вставить ни слова.
Я не заслужил этой награды, но, в конце концов, у меня есть артрит,
которого я тоже не заслужил
Джек Бенни
— Впечатленные вашими славными деяниями и вдохновленные проявленной вами редкой, не побоюсь этого слова, уникальной зверопусостью, члены нашей ассоциации вынесли на обсуждение и — особо обращаю ваше внимание на этот пункт — единогласно приняли положительное решение о принятии вас в нашу ассоциацию и награждении вас нашими высшими знаками отличия.
Зелг, вообще-то талантливый полиглот, был не силен как раз в бюрократическом языке. Поэтому он быстро перестал понимать, о чем идет речь. Однако внимательно следил за своим верным дворецким. Огромная голова голема одобрительно кивала в такт бойкой речи сиреневого огурца, и герцог догадывался, что все происходит в надлежащем порядке, соответствующем строгому этикету Кассарии.
— В связи с чем награждаем вас почетной грамотой, именной фарфоровой тарелкой с вашим словесным портретом и присуждаем звание Зверопуса Второй категории, — заливался огурец. — Также я уполномочен заявить, что вы заняли второе место в соревновании зверопусов по итогам года.
— Его высочество герцог радостно воспринимает эту неожиданную, но от того только более приятную награду. Разумеется, официальную церемонию награждения мы проведем с надлежащей пышностью в тронном зале в присутствии всех гостей и верноподданных милорда Зелга, — одобрительно загудел Думгар, как всегда, тютелька в тютельку угадавший наступление критического момента. — А пока, любезный, давайте сюда эту тарелку, а то еще разобьете. Я ее отправлю в музей замка для пущей сохранности. Сегодня вы непременно воспользуетесь нашим гостеприимством, а завтра торжественно вручите под оркестр, праздничный гимн и троекратное «ура» вашу грамоту и диплом обладателю второго места.
Голем ненавязчиво выделил слово «второго», словно бы сдержанно порицая Международную Ассоциацию Зверопусов в зверопусной скаредности. Могли бы расщедриться и на первое место, как бы говорил его безупречно вежливый тон. Огурец оказался существом тонко чувствующим и к тому же совестливым. Он огорченно взмахнул клешнями и только что не прослезился.
— Вы не думайте — второе место — это очень почетно. У нас за него любой даже бабушку удавит. — Он подумал и добавил. — Даже родную бабушку.
— Ух ты! — восхитился доктор Дотт, знавший, что порой легче задушить голыми руками циклопа, чем удавить иную бабушку.
— Для наглядного примера: я, пребывая на посту Ответственного Секретаря нашей Ассоциации вот уже триста с лишним лет, являюсь Зверопусом Шестой категории и горжусь этим высоким званием.
Дотт подумал, что огурец, видимо, сирота, и бабушки у него нет.
— А кто же тогда Зверопус Первой категории? — против воли заинтересовался Зелг.
Огурец огорченно заморгал всеми глазами. Он бы и клешни заломил в отчаянии, но клешни — такая штука, они отлично что-то перекусывают или щипают, но плохо заламываются.
— Ох, тут мы попали в ловушку собственного перфекционизма. Комитет выдвинул столько требований к соискателю первого места, что оно еще никому и никогда не присуждалось. Да и второе место присуждали всего два раза — Галеасу Генсену и императору Пупсидию. Скажу больше, многие знаменитые персоны неоднократно предлагали на рассмотрение свои кандидатуры, но им было немедленно и решительно отказано. Помню, один, маньяк-извращенец с вампирическими наклонностями и крайне дурной наследственностью, в погоне за простым членством в нашей Ассоциации такого наворотил, что за ним охотились секретные службы трех государств, два тайных ордена и несколько таких же маньяков с синдромом народного мстителя. Голову-то ему оттяпали, конечно, и осиновый кол вбили, и какой-то гадостью в склепе обложили, а склеп потом сожгли. А наше строгое, но справедливое жюри вынесло вердикт — отказать даже в посмертном членстве, ибо недостоин. — Ответственный зверопус мечтательно прикрыл часть своих глаз. — Далеко не все понимают, что зверопусинье — это высокое искусство, и не каждый изувер наделен этим талантом хотя бы в малейшей степени.
— Герцог тем более счастлив принять вашу награду, — вовремя вставил Думгар.
— А Князя Тьмы вы награждали? — наивно поинтересовался Зелг.
— Еще тысячу триста лет тому, — ответил огурец. — У нас почтенная Ассоциация с давней и яркой историей. Владыка Преисподней удостоен редкого и почетного звания Зверопуса Третьей категории с правом голосования по вопросам меню и ландшафтного дизайна. Кстати, ваши права, милорд, подробно перечислены в приложении к почетной грамоте. Вы, в том числе, имеете право высказывать свои пожелания по поводу оформления ежегодного журнала Ассоциации, а также вносить предложения по интерьеру помещений, включая советы флористам и таксидермистам.
И огурец вздохнул, соединив в этом могучем вздохе зависть и восхищение.
— Думгар, — радостно сказал Зелг, — полагаю, наступил момент, когда мы должны поговорить о ковре в моей спальне.
Твердый взгляд голема ответил герцогу, чтобы он особенно не обнадеживался: тут Кассария, а не Международная Ассоциация Зверопусов, и дворковать вландишным способом недостаточно, чтобы вносить диссонанс в оформление святая святых замка.
По всей видимости, то, что вытворял огурец своими клешнями и нижними конечностями, следовало воспринимать как прощальные реверансы, но вдруг он застыл на месте, как застывает расплавленный воск, вылитый в ледяную воду, образуя чудные и забавные фигурки. Несмотря на странную конфигурацию Ответственного Секретаря, Зелг понимал, что значит эта поза. Приблизительно так взирал на Такангора жрец Мардамон, и это состояние называлось молитвенным экстазом. Он проследил за девятнадцатью восхищенными взглядами, устремленными в одном направлении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
