С 1960 по 1966 год рост организации замедлился и почти остановился. Но сразу после 1966 года, когда были сделаны предсказания по поводу 1975 года, началось феноменальное увеличение роста, как и видно из таблицы.
С 1971 по 1974 год, во время служения в Руководящем совете, я не помню, чтобы члены организации проявляли озабоченность по поводу возраставших радостных ожиданий. Я не буду притворяться, что с самого начала тоже не испытывал волнения, когда в 1966 году вышла книга «Жизнь вечная — в свободе сынов Божьих», нарисовавшая сияющую картину приближавшегося тысячелетнего юбилея. Я не буду также говорить, что вообще не принимал никакого участия в начале кампании, призывавшей обратить все внимание на 1975 год. Но с каждым новым годом, начиная с 1966–го, мысль эта казалась все более нереальной. Чем больше я читал Писание, тем более мне казалось, что сама эта идея ему чужда; она не соответствовала словам самого Иисуса Христа, таким, например, как:
О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один.
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет.
Потому и вы будьте готовы, ибо, в который час не думаете, придет Сын Человеческий.
Смотрите, бодрствуйте, молитесь; ибо не знаете, когда наступит это время.
Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти[164].
Однако сделать что — либо было практически невозможно, поскольку штаб — квартира пребывала в радостном возбуждении из — за потрясающего роста. Я старался умерить пыл некоторых статей, попадавших ко мне для редактирования, вот, пожалуй, и все. В моей личной деятельности, как при публичных выступлениях, так и в частных разговорах, я все же старался привлечь внимание к только что упомянутым отрывкам Писания.
Однажды воскресным вечером 1974 года после того, как мы с женой вернулись из поездки для выступлений в другой части страны, к нам пришел мой дядя, бывший тогда вице — президентом (поскольку у него было очень слабое зрение, мы каждую неделю читали ему вслух материал для изучения из «Сторожевой башни»). Моя жена упомянула о том, что в своей речи в этот выходной я предостерег братьев от излишнего радостного ожидания в связи с 1975 годом. Дядя немедленно ответил: «А почему бы им не радоваться? Этому стоит радоваться».
У меня не возникает сомнений в том, что из всех членов Руководящего совета вице — президент был наиболее твердо убежден в истинности того, что писал в своих работах, на которые в дальнейшем опирались и другие. Однажды летним вечером 1975 года пожилой брат Петерсон (по национальности он был греком, его настоящая фамилия — Папагиропоулос), как обычно, присоединился к нашему чтению. После чтения дядя сказал Петерсону: «Знаешь, очень похоже было в 1914 году. Вплоть до лета все было тихо. А потом вдруг посыпались всякие события и началась война».
Еще раньше, в начале 1975 года. Президент Норр совершил кругосветную поездку и взял с собой вице — президента Френца. Речи вице — президента во всех посещаемых ими областях были построены вокруг 1975 года. По их возвращении члены Руководящего совета, узнав о том, какое сильное впечатление во многих странах произвели речи вице — президента, попросили разрешения послушать магнитофонную запись его выступления в Австралии[165].
В этой речи вице — президент назвал 1975 год «годом великих возможностей, потрясающих вероятностей». Он сказал слушателям, что, согласно еврейскому календарю, шел «уже пятый месяц 1975 года» и оставалось меньше семи месяцев до его завершения. Он несколько раз подчеркнул, что еврейский год закончится еврейским новым годом, Рош Хашана, 5 сентября 1975 года.
Признавая тот факт, что за это короткое время до всеобщего конца должно произойти очень многое, он говорил о том, что возможно несоответствие в год или около того из — за временного промежутка между сотворением Адама и Евы. Он упомянул крушение ожиданий о 1914 и 1925 годах, привел замечание Рутерфорда, «что он выставил себя сущим ослом». Он сказал, что организация научилась не высказывать «очень смелых, крайних предсказаний». К концу речи он призвал слушателей не придерживаться неверных взглядов, не делать вывода о том, что грядущее разрушение может придти еще лишь «через много лет», и не сосредоточивать внимание на других вещах, таких как женитьба (или замужество), создание семьи, развитие крепких деловых предприятий или обучение в колледже или на инженерных курсах.
Прослушав запись, несколько членов Руководящего совета выразили озабоченность в связи с тем, что если на самом деле не делалось никаких «очень смелых, крайних предсказаний», то некоторые неявные предположения все же высказывались, и их действие было очевидно из нараставшего радостного ожидания.
Тогда впервые при обсуждении в Руководящем совете было выражено беспокойство. Но ничего не было предпринято, не появилось никакого решения.
Вице — президент повторил многое из уже сказанного в своей речи 2 марта 1975 года на выпускной церемонии Школы Галаад[166].
1975 год прошел, как прошли 1881, 1914, 1918, 1920, 1925 и 1940–е годы. В прессе много говорилось о крахе ожиданий организации, связанных с 1975 годом, достаточно было разговоров и среди самих Свидетелей Иеговы. Но, по — моему, многое из того, что говорилось, не касалось самого важного вопроса.
Я чувствовал, что главное здесь заключалось не в точности или неточности чьих — то слов, даже не в надежности или ненадежности организации, не в благоразумии или легковерии ее членов. Мне казалось, что по — настоящему значительный фактор состоит в том, как такие предсказания, в конечном счете, относятся к Богу и его Слову. Когда люди делают такие прогнозы и говорят, что делают их на основе Библии, извлекают для них доказательства из Библии, утверждают, что являются Божьим «каналом» общения, — что случается, когда их прогнозы оказываются неверными? Воздает ли это честь Богу, укрепляет ли веру в него и в надежность его Слова? Или получается как раз наоборот? Разве это не дает некоторым людям возможности оправдывать себя, если они придают мало значения библейскому посланию и учению? Те Свидетели, которые очень изменили свою жизнь, в большинстве случаев смогли собрать то, что у них осталось, и продолжать жить несмотря на разочарование. Но не все смогли это сделать. Однако в том и в другом случае серьезный ущерб был нанесен во многих смыслах.
В 1976 году, спустя год после широко провозглашавшейся даты, некоторые члены Руководящего совета заговорили о необходимости сделать какое — либо заявление, признающее, что организация ошибалась и вызвала ложные ожидания. Другие сказали, что, по их мнению, никакого заявления не надо делать, что такое заявление «только вооружит противников». Милтон Хеншель посоветовал, что наиболее разумным будет просто об этом не упоминать и со временем братья перестанут об этом говорить. Было совершенно ясно, что предложение о необходимости заявления не получит достаточной поддержки и принято не будет. В том году в «Сторожевой башне» за 15 июля было упомянуто о неоправдавшихся ожиданиях, но автору статьи пришлось подчиниться преобладающему в Руководящем совете настроению и поэтому ни о каком открытом признании ответственности организации за случившееся не могло быть и речи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
