Женщина не спеша приоткрыла один глаз, холодно взглянула на Гвина и сделала рукой некий знак, словно слегка прищелкнула пальцами. В ту же секунду друид внезапно оттолкнул куклу и бухнулся на колени перед старухой. Гвинпин, никак не ожидавший такого поворота событий, от неожиданности тоже грянулся наземь, только не вперед, а на спину, задрав вверх короткие лапы, а затылком заехав прямо в рыхлую кучу земли из кротовой норы. С большим трудом поднявшись, он увидел, что Лисовин по-прежнему склоняется перед старухой едва ли не до земли, а та что-то тихо ему говорит одними губами, причем друид слегка покачивается из стороны в сторону, как в трансе, являя собой, по мнению куклы, весьма глупый и несуразный вид.
Гвинпин, никогда не пасовавший ни перед кем, резко встряхнулся и решительно выступил вперед. Остановившись, он слегка потрепал по плечу коленопреклоненного друида и, прочистив горло, дерзко уставился на старуху.
Та, нимало не смущенная самоуверенностью куклы, смерила ее взглядом и, видимо, не сочтя Гвина серьезным препятствием, слегка погрозила ему пальцем. У Гвинпина тут же неожиданно одеревенели лапы, и он почувствовал, что не может двинуться с места в самом прямом смысле слова. Он сделал попытку дернуться в сторону, однако только завибрировал на месте, как короткая и толстая струна диковинного инструмента. Старуха хмыкнула под нос и, крепко ухватив Лисовина за плечо, рывком подняла его с колен.
– Я вижу, лесные скитания не отбили у тебя хороших манер, Служитель, – сухо молвила она, но взгляд ее серых пронзительных глаз из-под насупленных бровей был задумчив.
– Прости, Властительница, что не узнал тебя сразу, – смущенно пробормотал Лисовин, остерегаясь заглянуть в эти страшные для него глаза.
Гвинпин к тому времени оставил безуспешные попытки высвободиться из невидимого плена, в который его ввергла старая карга. Он взял себя, если можно так выразиться, в крылья, успокоился и навострил уши, решив разобраться, что это за старуха и почему ее так боится бесстрашный Лисовин.
– Я никогда не думал, что когда-нибудь увижу тебя, госпожа, – тихо сказал друид и, словно решившись, взглянул женщине в лицо. Та слегка усмехнулась тонкой и горькой улыбкой женщины, которая уже никогда не будет молодой, взглянула на куклу и слегка прищелкнула длинными пальцами. В ту же секунду Гвинпин без сил повалился на траву, да так и остался лежать из соображений собственной безопасности.
– Да, пожалуй, так будет вернее, – язвительно заметила старуха в его сторону и жестом пригласила друида присесть рядом. – Садись, Служитель, времена уже давно изменились, – сказала она неожиданно ясным и чистым голосом, от которого друид вздрогнул. – Скажи уж честно, договаривай до конца – не чаял, видать, меня увидеть живой, верно?
– Верно, госпожа, – честно молвил не умеющий лгать бородач. – Тем более что Ткач и Рябинник видели тебя… словом, они поведали, что видели тебя… неживой, Властительница.
– Думаю, что они поведали гораздо больше, Служитель. – По лицу женщины пробежала тень.
– Да, госпожа, – опустил голову Лисовин. – Но теперь… теперь я этому не верю.
– А зря, между прочим, – усмехнулась женщина. – Уж ты-то должен знать о Других дорогах, или я ошибаюсь?
– Я всегда обходил Черный скит стороной, – признался друид. – Мой удел – лес и поле, это я усвоил еще в детстве.
Старуха некоторое время молчала, затем резко встряхнула головой, будто освобождаясь от навязчивого воспоминания. Потом встала с травы и подхватила в руку небольшой узелок, а другой оперлась о кривой посох из крепкой и гладкой, словно отполированной, ветки.
– Тогда нет нужды объяснять прошлое, это все излишне. Теперь слушай меня, Служитель Леса, и ты, странная деревянная птица, тоже. Объясни ему сразу, кто я такая, друид Лисовин, – ведь так, кажется, тебя звали в скиту?
– С позволения госпожи, так меня зовут и сейчас. – Лисовин почтительно склонился перед женщиной. Затем подошел к Гвину, поднял его легко, как перышко, и поставил перед старухой. – Имею честь представить тебя, почтенный Гвиннеус, госпоже Властительнице Круга, Верховной Друидессе полян и балтов, – сказал он и слегка пригнул Гвина книзу, словно позабыв, что он деревянный, и его сочленения отличны от человеческих. Тот безропотно подчинился Лисовину, однако тут же выпрямился и смерил друидессу взглядом, полным достоинства и плохо скрываемого негодования.
– У меня тоже раньше был господин. Мне это доходчиво объяснили сразу, едва только я обрел почву под ногами.
Гвинпин взглянул ввысь, в голубое небо, по которому быстро бежали легкие облачка, и для верности притопнул ногой оземь.
– С тех пор, по-моему, многое изменилось в моей жизни. Во всяком случае, теперь я кое-что крепко уяснил для себя.
Старуха молча смотрела на куклу, только слегка поджала губы, отчего ее суровое лицо стало похоже на куриную гузку. Гвинпин, по своему происхождению не чуждый актерству, ждал вопроса, и Лисовин пришел ему на помощь.
– В чем дело, Гвин? Может, ты скажешь, что за вожжа попала тебе под хвост?
– Пусть твой странный приятель говорит быстрее, – неожиданно вмешалась друидесса. – Время игр в этом лесу, по-моему, на исходе.
Она полуобернулась и, подняв руку, указала куда-то вдаль, поверх деревьев. Бородач и кукла как по команде повернулись вслед за ее рукой, и перед ними в просвете между деревьями блеснула река. На ее другом берегу, круто обрывавшемся глиняной стеной в воду, узким и высоким столбом поднимался в небо дым.
– Да в общем-то ничего особенного я сказать не собирался, кроме того, что не одобряю всяких господ и хозяев, они больно много задаются… А что это за дым? – Он быстренько перевел разговор на другую тему.
– Это, мил друг, чудины, и они, похоже, кого-то настойчиво разыскивают, – ответствовала друидесса, усмехнувшись краешками губ.
За время их совместных странствований Лисовин успел поведать Гвинпину полный перечень недругов и сомнительных личностей, которые могли им встретиться, и кукла никак не ожидала начать знакомство с предводителей этого списка.
– Чего же мы стоим?! – забеспокоился Гвин. – Вон какой большой дым! Их там, наверно, не один и не два.
– Бежать уже поздно, – фыркнула старуха, – они переправляются через речку.
Гвин в отчаянии огляделся по сторонам, но друид пребывал в каком-то смиренном спокойствии, даже руки скрестил на груди.
– Ты что, борода, приготовился к смерти? – возмущенно зашипела ему на ухо кукла. – Пока эта ведьма нам голову морочит, чудины уже подберутся со всех сторон!
– Остынь, приятель, – тихо сказал Лисовин. – С нами госпожа!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
