— Не больше одного, милорд. Как вы меня предупреждали, это, похоже, мой предел.
— Расскажи, что случилось, — подала голос Кэт, не оборачиваясь. Такое нетерпение было ей несвойственно.
— Кромман привез королевскую грамоту. Я снял свою цепь, удушил его ею и поехал домой.
— Хотелось бы мне тебе верить. — Она встала и подошла к нему. — Грамота, конечно же, была подлинной?
Он удивленно посмотрел на нее.
— Без сомнения. Подписана и запечатана.
— Печать можно и украсть. А подпись?
— Королевская. Я видел ее миллионы раз. Совершенно четкая.
Она вынула нож из его пальцев. Потом подняла его руку и приложила к своей щеке. Поцеловала ее, повернулась и ушла в свой уголок у огня. В чем дело?
— Кэт?
Она снова раскрутила прялку.
— У тебя серьезные проблемы, дорогой мой муж. Тебе, конечно, придется уехать из королевства.
Он покосился на своего спутника. Куоррел уплетал за обе щеки, но не пропускал ни слова.
— Может, это все-таки подождет, пока мы отобедаем, милая?
— Не уверена, если во всем этом замешан Кромман. Ты можешь ставить на карту свою жизнь — ты всегда так поступал. Но несколько дней назад ты принял Клинка. Ты не имеешь права так легко распоряжаться его жизнью.
— Цель моей жизни заключается единственно в службе, миледи, — подал голос Куоррел. — Другой ценности я не представляю.
— Вздор. Что вы будете делать, если люди Короля придут арестовывать моего мужа?
— Кэт!
— Полагаю, погибну, — спокойно отвечал Куоррел.
— Вот именно. Он объяснил вам, почему он принял от Короля Клинка после того, как двадцать лет вполне обходился без этого?
Темные глаза паренька вопросительно перебегали с одного на другую, и на какое-то ужасное мгновение он был Волкоклыком — Волкоклыком, мертвым уже почти тридцать лет, Волкоклыком, которому сейчас было бы за пятьдесят.
— Нет, миледи. Только то, что таково было решение Его Величества.
Дюрандаль сердито налил себе еще бокал. Почему Кэт так торопится? Он уже потерял аппетит, но нужно было дать поесть Куоррелу. Он ощущал почти трогательную ностальгию, глядя, как тот расправляется с едой, хотя жира на нем не было ни капли.
— Вздор, — повторила Кэт. Когда она пребывала в таком настроении, пытаться отвлечь ее было пустым делом. — Он много раз отказывался от подобных предложений. Скажешь, не так, милый?
— Раз или два.
— Итак, пять дней назад Король оказывает тебе честь, назначив тебе Клинка, а сегодня он же тебя увольняет. Мне кажется, твой спутник заслуживает объяснений.
— Я бы и сам от них не отказался. — Дюрандаль взболтал вино в бокале, любуясь игрой света в хрустале. Он заставил себя поднять взгляд и встретиться с вопросительным взглядом Куоррела, до боли напоминавшего ему другого паренька, много лет назад… — Король умирает.
На его глазах румянец сбежал с юных щек. Нет, Куоррел не Волкоклык, и никогда не будет им. Но он смелый и преданный юноша, достойный и симпатичный, и смертельной угрозе подвергается не по собственной ошибке, а только потому, что один никчемный старик из глупой сентиментальности согласился принять его в качестве подарка. Куоррел воспринимал жизнь не так серьезно, как некогда Волкоклык, но это не делает его менее достойным. Он будет исполнять свой долг с тем же упрямством. И, если понадобится, умрет так же отважно, а возможно — еще отважнее, ибо ему есть гораздо больше, чего терять.
— Скоро? — спросил мальчик.
— Скоро. Ему больше семидесяти. Он страдал от ожирения большую часть жизни. Порой он едва может дышать. У него жуткие язвы на ноге, он не может ходить. Месяц-другой, не больше.
Куоррел снова принялся за еду. Жизнь должна продолжаться.
— Неужели для короля не могут найти знахарей?
— Они сделали все, что могли. Время и смерть не так-то легко подчинить заклинаниям. Без целителей он умер бы еще пять лет назад.
— А принцесса Малинда?
— Насколько мне известно, она пребывает в добром здравии, — если уж Дюрандалю не хочется больше есть, он может хотя бы говорить. — Ты удивлен, что я не знаю точно? Так вот, мы с принцессой не дружим, сэр Куоррел. — Он повертел бокал в руках. — Впрочем, с отцом они тоже не дружны. У Короля Амброза много достоинств, но родительские чувства к ним не относятся. Она столь же своевольна, как и он, и она не простила ему того, как он избавился от ее матери. Я заработал ее неприязнь, еще командуя Гвардией.
— Тебе не обязательно рассказывать об этом, Дюрандаль, — ровным голосом заметила Кэт.
— А я думаю, что рассказать стоит. — Как знать, может, услышав о кое-каких из тех грязных делишек, которыми канцлер занимался на протяжении двадцати лет службы, Куоррел перестанет смотреть на него как на героя-небожителя. — Когда Малинда подросла — я был тогда еще Коммандером — ее отец предложил назначить ей собственных Клинков. Я покопался в архивах и выступил против этого. Мне казалось — и кажется до сих пор, — что приставлять к незамужней девице двадцатилетнего мечника означает не просто напрашиваться на неприятности, но буквально настаивать на них. Я не думаю, чтобы она была развратницей по природе, но она была юна, и все время ее окружали блестящие молодые гвардейцы.
Куоррел понимающе ухмыльнулся, не прекращая жевать.
— Потерять голову из-за женщины, сэр Куоррел, можно двумя способами, и мы обсуждаем способ, когда теряешь ее насовсем.
Куоррел тут же опомнился и пробормотал извинения.
— Я постоянно менял ее охранников и лично втолковывал каждому из них, что такое государственная измена. Принцесса, разумеется, по уши влюбилась в двух или трех из них — я имею в виду, по очереди, а не во всех сразу. Когда их начинало припекать как следует, они докладывали об этом мне, и я переводил их в другое место.
Ни Король, ни Монпурс не знали об этом, но Малинда обвинила сэра Дюрандаля в том, что он шпионит за ней, преследуя ее и вмешиваясь в ее личную жизнь. Тогда она и возненавидела его.
— Вскоре после того, как меня сделали канцлером, агенты Черной палаты застали принцессу и ее тогдашнего поклонника при компрометирующих обстоятельствах — то есть просто в укромном уголке. Едва не разразился скандал. Только чтобы избежать огласки, Король воздержался и не бросил коммандера Бандита и несколько других людей — включая меня, когда он обнаружил, что это не первое ее увлечение — в Бастион. Кромман считал тогда, что мне конец. Я тоже.
— Эта глупышка была виновата во всем сама! — фыркнула Кэт. — Представления не имею, почему она обвинила во всем тебя.
Дюрандаль пожал плечами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
