Началась неделя, в течение которой должны были произойти оба эти события. Джонни смотрел фактам в лицо. Он не смог вернуть Неваду. Она не хотела его, не любила его, ее не волновало, жив он или умер. Оставалось одно — уйти. Оставить Сент-Луис, уехать, прежде чем ему придется увидеть его женщину выходящей из церкви женой Малькольма. Уехать, прежде чем, подняв глаза к окнам спальни Малькольма, он представит себе Неваду в постели его сводного брата, в его объятиях.
Весь день в отелях, барах и прочих подобных заведениях Сент-Луиса царило волнение. Наступил четверг — день большой игры. Сверкающий белый колесный пароход «Джон Хаммер» вошел в порт на рассвете, его протяжный гудок был песней соблазняющей сирены для беспокойных игроков, уже собравшихся в лучших номерах гостиниц.
Джонни Роулетт, у которого сердце всегда билось учащенно, если ему предстояло сесть за зеленое сукно игорного стола, сидел совершенно один в полутемном баре отеля «Юг». Скрывшись в тени, за мраморным столиком у самой стены, на этот раз он не разделял возбуждения смеющихся и болтающих мужчин у полированной стойки бара.
— Похоже, будет крупная игра, — сказал один из них.
— Все игроки из Нового Орлеана и Натчеса уже здесь, — отозвался другой.
— Это самое большое событие в Сент-Луисе после конференции демократов в прошлом году, — добавил третий.
Джонни угрюмо посмотрел на стакан бренди и залпом выпил. Он вопросительно посмотрел на одетого в белое официанта, когда тот принес еще стакан и со словами «Приятель-игрок настоял на том, чтобы угостить вас, сэр» поставил его перед Джонни. Он кивнул, пожал плечами и не стал объяснять, что не слишком любит крепкие напитки. Вместо этого он поднял стакан, выпил его содержимое одним глотком и еще раз поднял стакан в знак признательности неизвестному приятелю.
Так получилось, что Джонни Роулетт был слегка пьян, когда, вернувшись домой, он неожиданно столкнулся с Невадой в пустынной гостиной большого дома. Тщательно расставляя цветы в голубой фарфоровой вазе на столике перед огромным зеркалом в золоченой раме, Невада тревожно вздохнула, когда, подняв голову, она увидела в зеркале отражение усмехающегося Джонни, который, чуть покачиваясь, шел к ней.
Невада оглянулась в поисках пути к отступлению, но Джонни оказался проворнее. Он сделал еще шаг вперед и быстрым движением обхватил запястье Невады своими длинными цепкими пальцами.
Невада беспокойно вгляделась в смуглое лицо. Черные волосы Джонни в беспорядке падали ему на лоб, галстук съехал на бок, пиджак расстегнут. Темные глаза блестели, на лице блуждала усмешка. Невада сразу поняла, в чем дело, и сказала ему об этом.
— Ты пьян!
— Кто? Я? — переспросил он, слегка заикаясь. — По-моему нет.
— А по-моему, да, — настаивала Невада, пытаясь освободить руку.
— Ну, может быть, немножко, — улыбнулся Джонни. — Но это твоя вина.
— Моя вина? Джон, неужели ты не можешь сам отвечать за свои поступки?
Джонни тряхнул головой от обиды:
— Получается, что ты опять лидируешь. — Джонни отвесил поклон. — Мадам, я принимаю на себя ответственность за все на свете. Более того, я понял, что вы ко мне равнодушны.
— Великолепно, — саркастически заметила Невада. — Еще немного усилий, и ты постигнешь все очевидные истины.
— Ну, ну, — заворчал Джонни. — Не забывай, что ты — леди. Леди не должны ни к кому относиться плохо. Чтобы доказать, что у меня есть свои принципы, я решил уехать.
Глаза Невады вспыхнули.
— Ты уедешь?
— Да. Я знаю, что мне здесь не рады, и я уезжаю. — Джонни притянул Неваду к себе. — Только одна просьба.
— Что такое? — скептически спросила она.
— Посиди со мной ночью за покером на борту «Джона Хаммера». Принеси мне удачу. Я выиграю много денег, а потом уеду и оставлю тебя в покое.
Невада нахмурилась, а Джонни принял отсутствие немедленного отказа за хороший признак.
— Ну, что ты скажешь, дорогая? — голос Джонни стал мягче и теплее. — Только несколько часов — и вся жизнь впереди. Ты положишь мне руку на правое плечо…
— Конечно нет!
— Почему? — удивился Джонни.
— Ты невероятно бесчувственен, Джон Роулетт. Через сорок восемь часов я выйду замуж за твоего сводного брата. Неужели ты действительно предполагаешь, что я рискну появиться с тобой на ночном покере, как будто у меня нет никаких обязательств?
Невада мгновенно поняла, что произнесла неверное слово, но было уже поздно.
— Обязательств? — быстро повторил Джонни. — Так вот как ты относишься к вашим с Малькольмом посиделкам!
— Ну конечно нет, — Невада отчаянно вздохнула. — Сегодня вечером мы с Малькольмом и Квинси идем на великолепный балет, и я жду не дождусь вечера. Пока ты будешь играть в покер, мы, в семейной ложе Максвеллов…
— И ты будешь беспокоиться и жалеть, что ты не со мной, — заявил Джонни, ожидая возражений Невады.
Она ничего не сказала. Только прикрыла синие глаза длинными черными ресницами. Джонни взял ее за подбородок, поднял лицо вверх.
— Я скажу еще раз, чтобы у тебя не осталось никаких сомнений. Я люблю тебя, Невада.
Она попыталась отвернуться, но Джонни не позволил.
— Я люблю тебя, милая. — Джонни замолчал и пристально посмотрел на Неваду. Его глаза, еще недавно блестевшие от выпитого виски, теперь светились любовью и надеждой. — Что нужно… что нужно, чтобы ты полюбила меня?
— Волшебство.
— Тогда я отыщу волшебную палочку. Невада быстро прервала его:
— Отпусти меня, пожалуйста, пока никто не застал нас вдвоем.
— Все что угодно, дорогая, — грустно улыбнулся Джонни. — Я уеду сразу же после игры.
— Я высоко ценю это, Джон, — храбро заверила его Невада.
— Поскольку я не попаду на твою свадьбу, дай-ка я заранее поцелую невесту.
Невада напряглась, пытаясь вырваться, но не смогла и оказалась в объятиях Джонни. Он повелительно откинул ее голову на свою согнутую руку, и наклонил свое смуглое лицо. На расстоянии дюйма от ее губ, обдавая ее запахом виски, он приказал:
— Перестань называть меня Джоном. Я Джонни, твой Джонни. Его руки напряглись и прижали Неваду к мускулистому телу. — Поцелуй меня, Невада. Поцелуй своего Джонни на прощание.
Глава 40
В половине девятого вечера, в четверг, 3 августа 1877 года, мисс Мэри Гамильтон, ослепительно красивая в своем платье из белого шелка с букетами цветов, окаймленных золотом, величественно поднималась по великолепной мраморной лестнице Королевского театра города Сент-Луиса под руку со своим высоким русоволосым женихом. Лучшие люди города в парадных костюмах заполнили большое фойе, украшенное хрустальными светильниками и коринфскими колоннами с золочеными листьями и лепными фигурами наверху. В оркестровой яме перед сценой музыканты играли увертюру, а элегантно одетые меценаты неторопливо занимали свои места.
