Читаем без скачивания Брисингр - Кристофер Паолини

— А ты готова отказаться от этого? Она пронзительно на него глянула:

— Ты собираешься снять с Эльвы свое проклятие?

— Да, я хочу попытаться это сделать. Помнишь, я обещай ей, что непременно попробую освободить ее?

— Да, я помню; я при этом присутствовала. — Внимание Насуады на секунду отвлек грохот упавшего стула, затем она сказала: — Если ты выполнишь свое обещание, это может обернуться гибелью для всех нас. Эльва незаменима! Ни у кого больше нет такого умения. И помощь, которую она мне оказывает, как я не раз могла убедиться, стоит больше, чем целая гора золота. Я даже думаю порой, что из всех нас лишь она одна, возможно, способна победить Гальбаторикса. Она способна предвидеть любую его атаку, а твое заклятье подсказывает ей, как отвечать на эти атаки, и пока это не требует от нее принесения в жертву собственной жизни, она будет побеждать… Ради блага всех варденов, Эрагон, ради блага всех в Алагейзии откажись от своего намерения исцелить Эльву!

— Нет, — сказал он так сердито, словно выплюнул это слово, укусившее его за язык. — Я ни за что этого не сдела о. Это было бы нечестно, неправильно. Если мы силой заставим Эльву оставаться такой, какая она сейчас, она в итоге пойдет против нас же, а я бы очень не хотел иметь ее в качестве своего врага. — Он помолчал и, увидев, каким стало лицо Насуады, прибавил: — Кроме того, вполне возможно, мне еще ничего и не удастся. Остановить действие чар, когда заклинание было сформулировано столь невнятно… Это по меньшей мере сложно, Насуада. А как ты посмотришь, если я предложу тебе вот что…

— Что именно?

— Будь честна с Эльвой. Объясни ей, как много она значит для варденов, и спроси, не согласится ли она сама и впредь нести это свое бремя ради всех нас. Она, возможно, откажется; она имеет на это полное право, но если она откажется, то характер у нее совсем не тот, на какой мы могли и хотели бы в данном случае положиться. А если она твое предложение примет, то сделает это по своей собственной доброй воле.

Чуть нахмурившись, Насуада кивнула:

— Я завтра же поговорю с ней. Тебе бы тоже стоило при этом присутствовать, чтобы помочь мне убедить ее и снять свое проклятие, если убедить нам ее не удастся. Приходи ко мне в шатер через три часа после восхода солнца. — И с этими словами Насуада выскользнула наружу в освещенную факельным светом ночную тьму.

Значительно позже, когда свечи стали уже догорать и деревенские жители начали постепенно расходиться по домам, Роран крепко взял Эрагона за локоть и отвел в дальнюю часть палатки, поближе к Сапфире, чтобы никто не мог их услышать.

— То, что ты раньше рассказывал о Хелгринде, это и есть вся правда? — спросил он.

Эрагону казалось, что в руку ему вцепилась пара железных клещей, а не пальцы брата. Глаза Рорана смотрели твердо, но где-то в глубине их читалась боль и неожиданная уязвимость.

Эрагон выдержал его взгляд.

— Если ты доверяешь мне, Роран, то никогда больше не задавай подобных вопросов. Это тебе знать совершенно необязательно.

Но, уже говоря эти слова, Эрагон испытал глубокое чувство неловкости: ведь ему приходилось скрывать от Рорана и Катрины не только существование Слоана, но и то, что Слоан остался жив и отправился через всю Алагейзию в леса Дю Вельденвардена. Он понимал, что этот обман необходим, но все-таки лгать брату было неприятно. На мгновение ему даже захотелось все рассказать Рорану, но затем он вспомнил, по каким причинам решил не делать этого, и прикусил язык.

Роран колебался; лицо его по-прежнему казалось встревоженным; затем, скрипнув зубами, он выпустил руку Эрагона и сказал:

— Я тебе верю. В конце концов, для этого ведь и существует семья, верно? Для доверия.

— Да. и еще для того, чтобы убивать друг друга. Роран рассмеялся и потер пальцем кончик носа:

— И для этого тоже. — Он расправил свои мощные округлые плечи и невольно принялся массировать правое — эта привычка осталась у него еще с тех пор, как раззак укусил его. — У меня есть еще один вопрос.

— Да?

— Окажи мне… любезность. — Сухая усмешка тронула его губы, и он пожал плечами. — Я никогда не думал, что буду говорить с тобой об этом. Ты ведь моложе меня, ты едва достиг возраста взрослого мужчины, и ты мой двоюродный брат.

— О чем ты? Перестань ходить вокруг да около!

— Я говорю о нашей свадьбе с Катриной, — сказал Роран и вскинул голову. — Ты поженишь нас? Мне это было бы очень приятно, но я пока что ничего ей об этом не говорил, хотел сперва заручиться твоим согласием. Я знаю, что Катрина была бы не просто польщена, но и счастлива, если бы ты согласился сочетать нас браком.

Эрагон был настолько удивлен, что утратил дар речи. Наконец, заикаясь, он ухитрился выдавить из себя:

— Но почему я? — И тут же торопливо прибавил: — Я, конечно, с радостью сделаю это, но… почему все-таки именно я? Я уверен, что Насуада, например, тоже с радостью согласится вас повенчать… Или король Оррин, настоящий король! Да он с удовольствием возглавит эту церемонию, особенно если это поможет ему завоевать расположение варденов.

— Я хочу, чтобы это сделал ты, Эрагон, — сказал Роран и хлопнул его по плечу. — Ты — Всадник: кроме того, ты единственный мой кровный родственник, оставшийся в живых; Муртаг не считается. Я даже представить себе не могу кого-то еще завязывающим священный узел на моем и ее запястье!

— Ну хорошо, я готов, — сказал Эрагон. И Роран так крепко его обнял, что у него перехватило дыхание. И как только брат ослабил свои медвежьи объятия, спросил: — А когда? У Насуады есть для меня какое-то поручение. Я пока не знаю, в чем там дело, но догадываюсь, что это займет у меня достаточно много времени. Так что… может быть, в начале следующего месяца, если события позволят?

Роран как-то сразу понурился и упрямо помотал головой, точно бычок, продирающийся сквозь колючий кустарник.

— А если послезавтра?

— Так быстро? А это не чересчур поспешно? Ведь и времени-то подготовиться почти не будет. Люди подумают, что так делать не годится.

Роран снова распрямил плечи, вены у него на руках надулись, так сильно он сжимал и разжимал пальцы.

— Тут дело такое… оно отлагательств не терпит. Если мы как можно быстрее не поженимся, у наших старух будет куда больше возможностей для сплетен, чем мое нетерпеливое желание поскорее сыграть свадьбу. Ты меня понимаешь?

Эрагон, правда, догадался не сразу, но, догадавшись, он уже не смог удержаться и ухмыльнулся во весь рот. «Роран-то собирается стать отцом!» — подумал он и, все еще улыбаясь, сказал:

— По-моему, понимаю. Ладно, тогда послезавтра. — И сердито заворчал, когда Роран снова по-медвежьи его обнял, поскольку, чтобы освободиться, ему пришлось долго колотить его по спине.