Даниэль и вытащил перо и бумагу. — Это может быть ценно для моих записок.
Вассар с уважением взглянул на доску.
— Ты видел, Map? Шира навечно написала и твое имя. Разве ты не горд этим?
Map не ответил. В глазах его было столько недовольства и отчаяния, что они отвели глаза. Если он предал Шаму, он никогда не простит себе этого. Несмотря на то, что его вынудили это сделать.
— Кажется, начинается новый день, — удивленно проговорил Даниэль. — А сколько Шира пробыла в пещере Шамы?
— Она боролась полдня и целую ночь, — тихо ответил Вассар.
— И они говорят, что самое худшее для нее — впереди!
— Пусть боги будут к ней благосклонны, — прошептал Ировар.
10
Голос велел Шире переждать, прежде чем она начнет свою последнюю схватку в пещере. Она тоже поняла, что ее сердцу будет лишь на пользу небольшой отдых. Она испытала большое облегчение, услышав это, потому что очень боялась последнего усилия и не хотела думать еще и о том, что сердце ее может разорваться. Она долго сидела и смотрела на новую пещеру. Ее снова охватило чувство, что она в пустоте. Много разглядеть ей не удалось, потому что падал снег и не давал возможности разглядеть все. Снег падал тихо, большими мокрыми хлопьями, он ложился на землю, но сугробов не было. В снежной крупе вырисовывались черные голые деревья, разбросанные тут и там.
— Ты знаешь, что тебя здесь ожидает, не так ли? — спросил голос, когда Шира, нехотя, поднялась с земли. Она кивнула.
— Все те, кого я неосознанно обидела или ранила. Нельзя сказать, что меня это радует.
Ему стоило бы знать, как мало ее это радовало! Тело девушки по-прежнему было в ужасном состоянии — насколько это вообще возможно было себе представить. Нервы были истощены до предела, она вскакивала при малейшем шорохе и не помнила, когда спала последний раз, она не осмеливалась просить поесть, она потеряла много крови. Вся кожа ее представляла собой одну большую рану, она дрожала, ее тошнило, голова болела, а здесь, к тому же, было еще и холодно…
Уф-ф!
— Ты великолепно справилась с Шамой, — сказал голос одобрительно. — Особенно если учесть, как сильно он хотел заполучить именно тебя, и как грубо он жульничал. Так что не бойся этого задания!
Голос хотел утешить ее, но она не особо приободрилась.
— Неправильно оставлять напоследок такое испытание, как это: ведь у меня больше нет сил сопротивляться, — пожаловалась она. — Мне нечего противопоставить. У меня не осталось больше сил, мне нечем защищаться.
— Ну, нет, ты слишком много хочешь, Шира, — улыбнулся голос. — В том-то и смысл, что у тебя не должно уже остаться сил. Иначе кто угодно может вновь пережить свои прежние упущения.
— А можно ли вообще говорить об ошибках, когда речь идет о неосознанных проступках?
— Иногда. Давай назовем это скрытым эгоизмом. Ты готова?
— Да. Теперь я готова. Прости меня за мое нытье.
— Ничего, я понимаю. Увидимся!
Увидимся? Ну да, он ее видел, это она слышала только голос… Но, возможно, она действительно увидит обладателя голоса, наверное, у голоса есть еще и тело. Любопытство подстегнуло ее усердие, а усердие — мужество. Не раздумывая больше, она сделала шаг в снег. Снег падал, и вокруг было тихо-тихо. Снежинки опускались ей на волосы, она протянула руку и глядела, как они тают на ее коже. Холодная влажность понемножечку пробиралась сквозь одежду, и она стряхнула с себя снег.
Тишину нарушил глухой, безутешный плач. Сердце Ширы учащенно забилось. Начинается! Она как будто бы очутилась у зимовья в тайге, где жили более оседлые юраки. У дерева сидела старуха, одетая очень бедно. Шира вздрогнула. Она знала эту женщину в детстве, это была их соседка. Она умерла много лет тому назад. Нищая и одинокая, она жила в своей маленькой землянке вдали от всех. Шира направилась к женщине. Насколько она знала, она никогда не делала ей ничего плохого. Шира поздоровалась и спросила, почему она плачет. Старуха вытерла глаза тыльной стороной ладони и подняла заплаканные глаза на Ширу.
— Твой дедушка сказал, что ты придешь меня навестить. Я пекла и готовилась два дня. Весь день просидела у дверей, я ждала тебя. Но ты не пришла. Никто ко мне не пришел. О, это долгое ожидание, надежды… и разочарование, когда я поняла, что ты никогда не придешь!.. Зачем ты это сделала? Почему так обидела меня?
Шира была ошеломлена. На глазах у нее появились слезы.
— Я ничего не знала! — воскликнула она. — Должно быть, мой дедушка забыл меня предупредить. Я ничего не знала. О, если бы он мне сказал, я тут же бы пришла, честное слово! Что я могу сделать для тебя? Можешь ли ты меня простить?
Нижняя губа старушки задрожала.
— Если бы я только знала это тогда! А теперь уже слишком поздно.
Объяснения не особенно помогают, если человек умер.
Шира в отчаянии смотрела на старуху, которая медленно растворилась в воздухе. Бесполезно было просить эту женщину понять ее — ее не существовало в действительности, она была лишь плодом фантазии. Умершая женщина никогда не узнает, что Шира не хотела обидеть ее. Поздно, слишком поздно!
Шира медленно встала. Теперь она понимала весь ужас этого задания. Она сделала всего несколько шагов, и на пути ее оказалась красивая молодая женщина с грустным лицом. Шира едва помнила ее, это было так давно…
— Отчего ты так печальна, женщина? — спросила Шира, хотя ей совсем не хотелось спрашивать. Уголки рта женщины поползли вниз.
— Мы встретились однажды во время состязаний в Норе. Ты была очень молода и мало что понимала. Ты рассказала, что видела, как мой муж зашел в ярангу другой женщины. Твои слова вонзились в меня, как острые ножи. Ведь эта женщина долго плела сети вокруг моего мужа…
Шира нахмурилась в растерянности.
— Я не помню. Мне ужасно жаль, потому что именно мне как раз совершенно чужды все эти любовные интриги. Должно быть, я ни о чем таком не думала, когда произнесла эти роковые слова. Я очень сожалею!
Женщина устало передернула плечами.
— Как это может помочь сейчас? Мой брак распался. И если бы ты ничего не сказала, я, возможно, по-прежнему бы верила в его невиновность.
— Но… — Шира приложила ладонь ко рту, чтобы как-то сдержать свое отчаяние. — Что я могу сделать? Могу ли я взять свои слова обратно?
Укоризненно взглянув на Ширу, женщина исчезла. «Нет, нет, — думала Шира, как будто пытаясь предотвратить то, что будет дальше. —
