странная рука тянулась из темноты примерно в том месте, где когда-то находилась его левая, отрубленная иманом.
Крики и вопли, прокатившиеся по толпе, а следом звук давки и топот сотен пар ног, убегающих в спешке, стали достаточным доказательством того, что чудо привиделось не только ему. Арлинг попробовал двинуть конечностью, и она послушно распрямилась, с легкостью удерживая огромный меч параллельно земле. Острие хищно уставилось на стражников, которые на этот раз не стали искушать судьбу и поступили правильно — бросились наутек.
Арлинга же понесло, хотя он и старался остановиться. Ощущение всемогущества опьянило настолько, что пространство и время исчезли, оставив только светящийся меч в темноте и его совершенное тело с двумя руками и двумя мечами — одним человеческим и вторым явно нерукотворным оружием, с которым расставаться не хотелось. Короткий выпад, финт, притворный удар в голову. Арлинг заплясал танцующим шагом, а ему вторил волшебный меч, который танцевал в его руках. Клинки чертили круги и восьмерки, а послушное тело двигалось вместе с ними, не испытывая ни боли, ни страха, ни усталости.
Арлинг изрубил передние столбы, на которых держался помост, и пришел в себя от истошного вопля Сейфуллаха — тот проклинал его, хрипя и задыхаясь в петле, которая все еще оставалась на его шее. Помост не выдержал и накренился, унося с собой опору из-под ног осужденных.
Неимоверным усилием воли прогнав из себя Нехебкая, Арлинг успел — перерубил веревки и рухнул вместе с Сейфуллахом и Жулем на покосившийся помост. Мир стал прежним, рука исчезла, и ощущение всемогущества тоже. Испорченное лезвие пехотной сабли брякнуло рядом, вывалившись из ладони. Клинок явно не был предназначен для рубки по дереву. Разом навалились усталость и боль, которая приобрела какие-то новые оттенки. Дергало и стреляло теперь также и в голове, мешая сосредоточиться.
«Никогда так больше не делай!»
Нехебкай молчал, но Арлинг чувствовал его радость и тоску одновременно. И боль — совсем иную, чем ту, что испытывало сейчас его тело.
— Что это было? — вытаращился на него Аджухам, когда отдышался. — Откуда взялся тот меч? И как ты им управлял? Я в отличие от тебя не слепой и видел, что он просто висел в воздухе.
«Значит, руки бога они не увидели», — сделал вывод Арлинг. Может, и к лучшему.
— Фокус, — отмахнулся он и тяжело поднялся, опираясь на саблю с испорченным лезвием. Послевкусие от вмешательства Нехебкая было ужасным.
— Ты говорил, что твой друг творит чудеса, — выдохнул Жуль. — Ты это имел в виду?
— Немного другое, — промычал Сейфуллах, пристально глядя на свободный рукав Арлинга, скрывающий культю. — А повторить сможешь? Покажи тот меч еще раз, куда ты его спрятал?
— Нет, — отрезал Регарди и бросил Аджухаму мешок с драгоценностями. — Подарок от Альмас Пир. Она сейчас в усадьбе Ландерсов. Жуль должен знать дорогу, это первая хибара от города недалеко от сюда. Купите все необходимое и ждите меня в той усадьбе, я скоро буду. Только постарайтесь не привлекать к себе внимания. Я какое-то время буду занят.
По-хорошему Сейфуллаха надо было бы сопроводить до лавки и проследить, чтобы к нему больше не цеплялись, но Арлинг боялся, что священник удерет из города. Запасной план, который предложил Нехебкай, извиняясь за «фокус», Регарди понравился. Оставалось ответить на главный вопрос: согласился бы он на помощь Нехебкая снова перед лицом опасности либо предпочел никогда больше не давать Змею хозяйничать в своем теле. Что-то подсказывало: с каждым разом черный солукрай Индигового будет становиться сильнее. А с его последствиями Арлинг больше сталкиваться не хотел. Сумасшедшие ученики имана, которые сбежали вслед за Салуаддин, были на его совести.
— Альмас здесь? — растерялся Аджухам. — Та самая Альмас? А ты куда? Надолго? Мне столько надо тебе всего сказать.
— Потом, — махнул рукой Арлинг. Он снова нащупал священника, который бежал уже мимо ратуши, и больше упускать его не собирался.
С Сейфуллахом все будет в порядке, он торгаш по крови, у него не может быть проблем при покупке каких-то там повозок и ослов, попытался успокоить себя Арлинг, направляясь следом за святым лицом.
Смешаться с толпой не получилось, люди его запомнили и шарахались в стороны. Подумалось забрать у кого-нибудь плащ, но, к счастью, бегство священника закончилось — человек нырнул в привычное убежище и запер изнутри дверь. Арлинг остановился было перед зданием церкви, но колебался недолго. Сзади слышались крики, горожане охотно подсказывали, куда побежал «дьявол». Помянув учителя и Керка недобрыми словами, Арлинг пробежал по улице еще несколько домов, спрятался за экипаж с каретой, увязшей в грязи, и пока кучер с ругавшимся пассажиром осматривали колесо, вскочил на крышу, распластавшись там пауком. То ли багаж еще не выносили, то ли путник путешествовал налегке, но, как бы там ни было, Арлингу спокойно провел на крыше повозки четверть часа, после чего осторожно спустился, утащил из окна кареты забытый там плащ и, закутавшись в него с головой, вернулся к церкви.
Как раз вовремя, чтобы втолкнуть священника обратно. Тот со шляпой и саквояжем в руке запирал дверь на ключ. Табличку «Закрыто» Арлинг оставил. Прочитать надпись четко не удалось. Мазнув по ней пальцами, он смог различить лишь несколько букв, но этого хватило, чтобы понять основное. Понадеявшись, что других служителей распустили, Арлинг все же выхватил саблю и помахал ею перед носом престарелого драгана. Клинок, может, и не годился для боя, но напугать все был способен. Перевязь Арлинг предусмотрительно забрал у бывшего владельца, который поспешно снял и отдал ее «дьяволу» без разговоров.
— Станешь кричать, отрежу тебе нос, а потом уши, — предупредил Регарди священника. — Мне нужна от тебя одна услуга, и чем быстрее ты мне поможешь, тем раньше мы разойдемся.
— Одумайся, грешник! Ты в здании божьем, направил сталь на слугу Амирона. Тебя за это на дыбе растянут!
Церковь была небольшой, но внушительной. Видимо, родные своды придали священнику храбрости. Арлинг чувствовал высоту устремляющихся вверх колон, которые поддерживали стрельчатые арки, почти физически. Вольный не поскупился на строительство единственного храма, потратившись на скульптуры, роспись и витражи. В молодости Арлинг часто бывал в церквях Амирона, выполняя скучные ритуалы, которые полагалось соблюдать лордам, но уважения к религии так и не приобрел.
«Оно и заметно», — не упустил момента прокомментировать его воспоминания Нехебкай, который молчал, когда Регарди, действительно, ждал его советов, и болтал, когда этого не требовалось.
Если бы в церкви находился кто-то еще, священник наверняка попробовал бы позвать на помощь, а так как он бросил все силы на то, чтобы воззвать к совести Регарди, Арлинг заключил, что помешать им
