что?
– Да то, что Айшет – единственная надежда Тевелин—бабы. В жаркой пустыне женщины созревают очень рано, среди кочевников принято отдавать девочек замуж в возрасте четырнадцати – пятнадцати лет. Как думаете, почему самая богатая и знатная невеста засиделась в девицах? Да потому что ее опасно было выдавать за простого смертного! Требовался маг, и сильный, чтобы потомство наверняка несло в себе способности хотя бы одного из родителей. А лучше – двоих.
– Да, но я ведь отказался на ней жениться…
– Да, но вы ведь сделали ей ребенка, – передразнил мой растерянный тон Артфаал. – Уж простите мою резкость, барон, но вас просто использовали как племенного бычка.
– Но откуда он знал?..
– Сколько можно повторять: Тевелин—баба – Заклинатель пустыни! Он заранее просчитал ваше появление, соорудил песчаную бурю, а потом великодушно выручил вас, а заодно всю роту. Между прочим, не сотвори вы купол вместо обычного щита—стенки, все могло сложиться иначе…
Да уж, зловредный все же народ эти демоны. Ну, кто его за язык тянул? Вроде бы, прошлого не изменишь, да и что мне за дело, по какой причине мне было доставлено несомненное удовольствие? Но нет: какой—то червячок заворочался внутри. Неприятно было думать, что женщина отдалась не из—за порыва страсти, увидев мои богатырские стати, а по расчету, возможно, по принуждению. Может быть, я был ей противен… Нет, что бы ни говорили поборники нравственности, а иметь дело с блудницами гораздо легче. По крайней мере, сразу понятно, чего от тебя ждут. А тут: страсти—мордасти, тоже мне, святая невинность. Ну, и пошла она в таком случае! Только вот…
– Так думаете, ребенок будет? – уточнил я.
– Несомненно! Раз Тевелин—баба все это устроил, значит, был уверен в результате. Кстати, он ведь предлагал вам остаться? Что же вы?
Кот, чрезвычайно довольный собой, галопом припустил вперед, смешно подкидывая задние лапы. Только мне было не до смеха. Луг с ней, с Айшет, если у нее своего ума нет, пусть живет отцовским. Но теперь я буду жить, зная, что где—то растет мой ребенок. Такая же безотцовщина, как я. Конечно, у него будет любящая мать, в этом сомнений нет. И дед знатный… Я скрипнул зубами и решил об этом не думать. Толку—то уже?
Добравшись до места стоянки, я улегся и блаженно вытянул ноги, мечтая об отдыхе. Размечтался… Артфаал был настроен решительно:
– А как же наши занятия?
– Может, завтра? – слабо отбивался я.
– Завтра при таком вашем рвении может и не наступить!
Я безнадежно вздохнул и уселся. Кот принялся ходить передо мной взад—вперед.
– Для начала поговорим о концентрации и разумном использовании вашей магической силы.
– А что с ними не так?
– Слишком быстро выдыхаетесь, барон. Такого не должно быть. Видимо, вкладываете в каждое заклятие неоправданно много энергии. А вы должны уметь соотносить траты и потребность в них.
– Так может, у меня просто сил мало, – попытался защититься я, надеясь, что демон перестанет вредничать, и мы ляжем спать.
– Судя по утверждению вашего дядюшки… впрочем, я сам посмотрю.
Бродяга легко вскочил мне на колени, уперся передними лапами в грудь и заглянул в глаза.
– Благоволите не отводить взгляда, барон.
Да я и не смог бы. В желтых зенках медленно вращалась черная спираль, уходя в неведомые глубины демонической души. Я чувствовал, что меня затягивает, затягивает… Вдруг кот издал утробный вой и соскочил на песок. Шерсть его стояла дыбом, кончик хвоста нервно подергивался.
– Мне все ясно…
– Что именно?
Лорд Феррли промолчал. Почему—то я вдруг понял, что мой новоявленный наставник ничего не скажет. Но он сказал:
– Давайте—ка спать, барон… сегодня уже ничего не получится… я должен подумать.
Я с радостью согласился…
Под утро, когда в воздухе разлилось первое предчувствие рассвета, меня разбудил неугомонный мастер Триммлер.
– Подъем, лейтенант! Пора!
Я потряс тяжелой от недосыпа головой. Железный он, что ли, этот гном? Пришлось вставать. Надо сказать, что большинство воинов выглядели еще более измученными, чем я. Конечно, меня хоть Дэви не покусали. Но тем не менее, целительская деятельность сына гор пошла солдатам на пользу. Добб, Сайм и Флиннел выглядели утомленными и недовольными, но держались. Эцони и Йок вообще смотрелись молодцами. Даже Лютый передумал умирать и твердо стоял на ногах, несмотря на бледность и осунувшиеся щеки. Скорее всего, это объяснялось тем, что в его жилах была половина эльфийской крови. А Первозданные – народ живучий.
Мы пошли… а впрочем, зачем же я буду повторяться? По пустыне шли, естественно, где же еще? Пейзаж нарисуйте себе сами. Исключительно желтыми красками. Салим как—то уж слишком виновато суетился вокруг колонны, из чего я сделал вывод о его вчерашнем бегстве. Мастер Триммлер очень обрадовался появлению проводника:
– Что, шваль отвальная, сбежал вчера? А почему ж ты нас не предупредил, кто такие Дэви?
– Говорыл я! – закрутился тот.
– Ох, не нравится он мне, – тихо сказал Зарайя. – И вправду, что мешало заранее рассказать? О чем он еще упомянуть забыл? Теперь вот гадай: что впереди будет?
Долго гадать не пришлось. Потому что впереди зашевелился небольшой бархан, затрясся, расшвыривая в разные стороны песок, и из—под него показались две длинные, тонкие черные штуки, похожие на веревки.
– Рота, на месте стой! – крикнул я, хотя был совсем не уверен в правильности приказа. Может, наоборот, следовало бежать или отступить? – Цельсь!
Воины вскинули арбалеты, но вскоре целей стало уже несколько десятков: остальные близлежащие барханы тоже проявили склонность к самостоятельному движению. Салим, что было уже доброй традицией, повалился на колени и что—то запричитал.
– Эй, вурдалачище! – обратился к нему гном, сопроводив воззвание хорошим пинком. – Чего ты кровь из меня тянешь? Говори быстро: что это еще за звери такие?
Салим произнес сбивчивую речь, из которой следовало, что нас навестили предвестники Песчаного бога. Вскоре они предстали во всей красе. Ну, если предвестники такие, каков же сам бог? Из песка неторопливо вылезали… тараканы? Скорпионы? Что—то среднее, только вот величиной они были с теленка. Широкое плоское тело покрывал твердый даже на вид блестящий панцирь, под которым шевелилось штук восемь мохнатых выгнутых назад ног. Маленькие круглые головы таращились на нас выпуклыми тусклыми тарелками красных глаз. Впереди извивались длинные тонкие усы, которыми твари то ли обследовали дорогу, то ли пытались зацепить лакомый кусочек, вроде солдата, например. Из пастей торчали плотоядно щелкающие паучьи жвала. А венчалось все это великолепие длиннейшими гибкими хвостами, раздвоенными на конце и переходящими в здоровенные клешни. Твари воинственно раскручивали их на манер аркана и боком подступали к нам со всех сторон.
– Сколько же их, –
