как тень. Текст сплошь и рядом передан в другие уста, совсем не в те, что в поэме, и так далее.)
Влад. Иван. был в ужасе и ярости. Был великий бой, но все-таки пьеса в этом виде пошла в работу. И работа продолжается около 2-х лет!
4) Ну и что же, этот план сумели выполнить? Не беспокойтесь, Павел Сергеевич, не сумели. Почему же? Потому что, к ужасу моему, Станиславский всю зиму прохворал, в Театре работать не мог (Немирович же за границей).
* * *
На сцене сейчас черт знает что. Одна надежда, что Ка-Эс поднимется в мае, глянет на сцену.
* * *
Когда выйдут «Мертвые Души»? По-моему — никогда. Если же они выйдут в том виде, в каком они сейчас, будет большой провал на Большой Сцене[1455].
* * *
В чем дело? Дело в том, что для того, чтобы гоголевские пленительные фантасмагории ставить, нужно режиссерские таланты в Театре иметь.
Вот-с как, Павел Сергеевич!
* * *
А впрочем, все равно. Все равно. И все равно!
До следующего письма.
Ваш М. Б.
P. S. Если еще интересуетесь чем-нибудь в «Мертвых», пишите. Я на вопросы Вам отвечу точно. А то, сами понимаете, в одно письмо не вложишь историю двух лет. Да еще и богатую притом историю!
М.
73. П. С. Попову. 13 июня 1932 г.
Москва
Дорогой Павел Сергеевич!
Сбился я в нумерации моих писем, поэтому нумеровать более не буду. Ваши я получаю, и всегда они вызывают хорошее чувство. Приходят они среди, правда, редких, но все же тяжелых для меня деловых писем. Их легко разделить по следующему признаку:
а) письма отечественные;
б) письма заграничные.
Первые имеют лик мелко будничный. За телефон, например, за какой-то месяц какого-то года нужно доплатить 9 рублей. А кроме того, почему я не состою в Горкоме писателей? А если где-нибудь состою, то где, будьте любезны? Я состою в Рабисе[1456] и очень рад, что состою. Но в глубине у меня мысль, что это не важно — где я состою. И эти вопросы и ответы на них только время у меня отнимают. Словом, похоже на комаров, которые мешают наслаждаться природой. Заграничные — дело другое. Как письмо оттуда — на стол, как кирпич. Содержание их мне известно до вскрытия конвертов: в одних запрашивают о том, что делать, и как быть, и как горю пособить с такой-то моей пьесой там-то, а в других время от времени сообщают, что там-то или где-то у меня украли гонорар.
Пять примерно лет я получаю эти письма и отвечаю на них. И вот теперь, в этом году, руки мои опустились. Ведь все на свете надоедает.
9. VI–10.VI. Ночь.
В самом деле: я пишу куда-то в неизвестное пространство, людям, которых я не знаю, что-то, что, в сущности, не имеет никакой силы. Каким образом я, сидя на Пироговской, могу распорядиться тем, что делается на Bülowstrasse или rue Ballu?
12–13.VI. Ночь.
Ничего ночью не произошло, ибо я спать хотел.
Попробуем 13.VI днем:
рю Баллю, La Garde Blanche[1457]. Мы хотим ставить в Америке.
74. П. С. Попову. 4 августа 1932 г.
Москва
Дорогой друг Павел Сергеевич,
Как только Жан-Батист Поклэн де Мольер несколько отпустит душу и я получу возможность немного соображать, с жадностью Вам стану писать.
Биография — 10 листов[1458] — да еще в жару — да еще в Москве!
А Вам хочется писать о серьезном и важном, что немыслимо при наличности на столе Grimarest[1459], Despois[1460] и других интуристов.
Сейчас я посылаю Вам и Анне Ильиничне дружеский привет и отчаянное мое сожаление, что не могу повидать Вас 7-го.
Спасибо Вам за память.
Непременно напишите, сколько времени еще будете жить в Тярлеве.
Ваш М.
75. Е. А. Шиловскому[1461]. 6 сентября 1932 г.
Москва
Дорогой Евгений Александрович, я виделся с Еленой Сергеевной по ее вызову, и мы объяснились с нею. Мы любим друг друга так же, как любили раньше. И мы хотим по[жениться].
76. В. Г. Сахновскому. [4 октября 1932 г.]
[Москва]
Секретно. Срочно.
В 3¾ дня я венчаюсь в Загсе. Отпустите меня через 10 минут[1462].
77. И. А. Булгакову. 14 января 1933 г.
Москва
Дорогой Коля!
Надеюсь, что ты жив и здоров. Ты уж привык, конечно, к тому, что от меня приходят редкие сведения. Я о тебе в последнее время тоже давно ничего не знаю. Верю, что жив и здоров и Иван с семьей.
Сейчас я заканчиваю большую работу — биографию Мольера.
Ты меня очень обязал бы, если бы выбрал свободную минуту для того, чтобы хотя бы бегло глянуть на памятник Мольеру (фонтан Мольера), улица Ришелье.
Мне нужно краткое, но точное описание этого памятника в настоящем его виде, по следующей, примерно, схеме:
Материал, цвет статуи Мольера.
Материал, цвет женщин у подножья.
Течет ли вода в этом фонтане (львиные головы внизу).
Название места (улиц, перекрестка в наше время, куда лицом обращен Мольер, на какое здание он смотрит).
Если ты имеешь возможность, наведи мне справку, кто из больших французов-мольеристов находится в настоящее время в Париже. Желательно было бы знать одну или две фамилии таких подлинных, а не дилетантов, мольеристов и их адреса.
Если бы ты исполнил просьбу, ты облегчил бы мне тяжелую мою работу.
Сообщаю тебе, что в моей личной жизни произошла громадная и важная перемена. Я развелся с Любой и женился на Елене Сергеевне Шиловской. Ее сын, шестилетний Сергей, живет с нами.
Конечно, как всегда, обещаю написать о моей жизни подробно и думаю, что после 1 февраля это удастся мне, потому что на помощь мне пришло серьезное переутомление. Я должен сдать 1 февраля «Мольера» и, по-видимому, на очень большой срок отказаться от сочинительской работы.
Силы мои истощились. Оставлю только репетиции в театре. Тогда мой верный друг, Елена Сергеевна, поможет мне разобраться в моей переписке.
Елена Сергеевна носится с мыслью поправить меня в течение полугода. Я в это ни в какой мере не верю, но за компанию готов смотреть розово на будущее.
Письмо диктую жене, потому что мне так легче работать, чем писать рукой.
Итак, обнимаю тебя и Ивана. Желаю, чтобы Ваша судьба была хороша.
Да, забыл попросить. Я знаю, что о «Мертвых душах» (моей пьесе по Гоголю) были в Париже заметки. Я очень прошу тебя, если тебе попадаются какие-либо со[обще]ния
