— Да, да. Именно так, — глухо согласился с ним Холъярд. — Ну, нам, пожалуй, лучше всего трогаться. Увидимся завтра утром.
— Такого зрелища я не пропущу ни за что на свете.
Доктор Роузберри снова повернулся к Баку Юнгу. Тем временем Холъярд с мрачным видом повел шаха и Хашдрахра в темную ночь над Итакой. Шах ожесточенно чихал по пути.
— Итак, мой мальчик, — сказал Роузберри, — что же ты скажешь относительно тридцати пяти тысяч? Да или нет?
— Я…
— Тридцать шесть…
— Да, — прошептал Бак. — Да, и пусть все катится к чертям.
Когда эта пара вернулась в Датский ресторанчик обмыть сделку, Пэди и Мак-Клауд все еще продолжали свой невеселый разговор в темном углу.
— Конечно, — сказал Пэди, — с Роузберри работать трудно, но тут еще приходится благодарить бога за то, что ты не работаешь на Гарвард.
Мак-Клауд кивнул.
— Да, если работаешь там, они не разрешают тебе ничего надевать, кроме темного фланелевого тренировочного костюма зимой и простого трикотажного летом.
Обоих передернуло от отвращения, и они тут же наполнили свои стаканы из спрятанного под столом запаса.
— И к тому же без рукавов, — добавил Пэди.
XXIX
Доктор Пол Протеус, а практически просто мистер Пол Протеус, находясь под действием безвредного наркотика, не видел ничего, кроме очень приятных снов, и одновременно с этим говорил не особенно связно, но зато вполне искренне, на любые предложенные ему темы. Весь этот разговор, все эти ответы на вопросы велись в таком тоне, будто задавали их человеку, нанятому представлять Пола перед его собеседниками в то время, как сам Пол все свое внимание сосредоточил на очень милой и увлекательной фантасмагории, упрятанной от посторонних глаз его закрытыми веками.
— Вас действительно выгнали или это было сделано для вида? — спросил голос.
— Для вида. Считалось, что это нужно для того, чтоб я вступил в Общество Заколдованных Рубашек и выведал их планы. Да только я на самом деле ушел от них, а они все еще об этом не догадываются. — Пол рассмеялся.
А в своем сне Пол с удивительной энергией и легкостью танцевал под чарующие ритмы «Сюиты здания 58».
«Фуррразов-ов-ов-ов-ов-ов! Ау! Тинг!» — вела мелодию третья группа токарных станков, и Пол выделывал пируэты среди машин в центре здания. Анита соблазнительно прилегла в гнезде из изоляционной обмотки всех цветов радуги. Ее роль в танце как раз и сводилась к неподвижному лежанию, в то время как Пол то приближался к ней, то удалялся от нее в бешеном ритме танца.
— А почему вы бросаете работу?
— Меня от нее мутит.
— Это происходит потому, что то, что вы делаете, плохо в моральном отношении? — высказал предположение голос.
— Потому что это никого никуда не ведет. Потому что это все заводит в тупик.
— Потому что это дурно? — настаивал голос.
— Потому что это бессмысленно, — сказал представитель Пола как раз в тот момент, когда к танцу присоединился Кронер. Он выглядел очень важным и приземистым, его балетная партия заключалась в размеренном вышагивании под аккомпанемент прессов, расположенных в подвальном помещении: «Оу-грумф! Тонка-тонка! Оу-грумф! Тонка-тонка…»
Кронер с любовью поглядел на Пола и, когда тот проплывал мимо, ухватил его и в медвежьих своих объятиях потащил к Аните. В какую-то долю секунды Пол выскользнул из его объятий и снова закружился в танце, оставив Кронера плакать рядом с Анитой.
— Значит, вы теперь против организации?
— Теперь я уже не с ними.
На подъемной площадке, ползущей вверх из подвала, появился неуклюжий, но энергичный Шеферд, который выбрал темой своего танца пронзительные голоса сварочных машин: «Вааааа-зуиип! Вааааа-зуиип!» Шеферд отбивал такт одной ногой, следя за вращениями Пола, снова удалявшегося от Кронера, и за еще одной его попыткой выманить Аниту из ее гнезда среди машин. Шеферд глядел на все это с удивлением и явным неодобрением, а потом пожал плечами и решительно направился к Кронеру с Анитой. Вся тройка разместилась в гнезде, сплетенном из проводов, и оттуда следила за движениями Пола настороженно и пристально.
Неожиданно окно, подле которого Пол проделывал свои пируэты, распахнулось, и в щель просунулось лицо Финнерти.
— Пол!
— Да, Эд?
— Теперь ты на нашей стороне!
«Сюита здания 58» неожиданно оборвалась, и опустился черный занавес, отгораживая Пола ото всего, кроме Финнерти.
— Ммм?.. — сказал Пол.
— Теперь ты с нами, — сказал Финнерти. — Раз ты не с ними, значит, ты с нами.
Теперь у Пола разболелась голова и губы сразу же пересохли. Он открыл глаза и увидел Финнерти, вернее, его лицо, огромное и деформированное из-за того, что было вплотную придвинуто к его лицу.
— С кем? Кто это вы?
— Общество Заколдованных Рубашек.
— Ах, с ними. А что они задумали, Эд? — сонно спросил Пол. Он лежал на матрасе, это ему было ясно, в каком-то помещении с таким плотным и влажным воздухом, точно на него сверху давила какая-то масса. — Так что же они думают, Эд?
— Что мир должен быть возвращен людям.
— Это уж во всяком случае, — сказал Пол, сделав попытку кивнуть. Только мускулы его очень вяло подчинялись нервам, а его воля, в свою очередь, была очень вялой и недейственной.
— Люди должны заполучить его обратно.
— И ты нам в этом поможешь.
— Угу, — пробормотал Пол. Он ко всему сейчас относился с исключительной терпимостью, под влиянием наркоза он был преисполнен восхищения и доброжелательного отношения ко всем людям, имеющим убеждения, людям с воинственным духом. Совершенно очевидно, что никаких немедленных действий от него и не ожидали. И Финнерти снова начал расплываться. Пол снова продолжал свой танец в здании 58, бог знает зачем, не вполне уверенный в том, что где-то здесь есть зрители, способные оценить по достоинству его выступление.
— Что ты думаешь? — донеслись до него слова Финнерти.
— Он отлично справится, — услышал Пол и распознал голос Лэшера.
— Что такое Заколдованная Рубашка? — выговорил Пол непослушными губами.
— К исходу девятнадцатого столетия, — сказал Лэшер, — новое религиозное течение широко распространилось среди индейцев, населявших эту страну, док.
— Колдовские танцы, помнишь, Пол?
— Белые люди нарушали свои обещания одно за другим, они перебили большую часть дичи, отобрали большую часть земель у индейцев и каждый раз жестоко разбивали их в бою, когда те пытались оказать какое-либо сопротивление, — сказал Лэшер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
