135
5
Кто-то ходит, кто-то плачет ночью.Моет руки в росах, моет, обрезая травами.Жалуется: «Никому больше не пришлось моесердце, никого больше не видят мои глаза, никтобольше не сожжет мое тело».«Травы! ваши цветы над землею с ветра-ми шепчутся, всем открыты, названные, извест-ные».«Не слыхали ль вы чего о Миле? Моей ясной, теп-лой, единственной?»
Шепчутся травы, качаются; с другими лугами,с хлебами переговариваются, советуются
Сосут молча землю, грозят пальцами небупрозрачному.Думают, перешоптываются, сговариваются,как сказать, как открыть истину,что давно могила выкопана, давно могилазасыпана, осталось пространство малое, где доскипрогнили – комочки земли осыпаются от ша-гов человеческих, от громов небесных.
Ёкнуло что-то в земле и откликнулось.Прошумела трава.Веют крылья – ветры доносятся.С пустыря, через колючие кустарники, кличетмое сердце предчувствие в дали ночные – широкие.
Глазом озера смотрит ночь, шевелит губами –лесами черными. В ее гортани страшное слово шеве-лится:Xha-a-ah-xha-с-с-смер-ерь –Ахнула ночь, покатилась.Око ночи в озеро-лужицу превратилось; пья-ные губы ночные – в лес.Очутился я под книгой небес, ее звезднымистраницами,где сосчитано истинное время,остановлена единственная жизнь.Весь пронизанный голубым светом, весь осы-панный звездным снегом, стою я и вижу чудонеобычайное:разбегаются холмистые леса, раскрываютсяземные телеса, из могилы улыбается лицом – милое,знакомое – неподвижной, застывшей улыбкой.
136
6
Покорно мокнет лес. Ни вскриков, ни ропта-нья. Ночь барабанит дождиком в окно. Замолкли мыс-ли, чувства и желанья. И глухо, и темно.В постели тяжело вздыхает кто-то, слезызаглушая, и тишина стоит над ним немая.Выходит маленький мохнатый домовой.Он в печке спал и весь покрыт золой. Он зас-панные глазки трет, сокрыв зевоту, и прини-мается лениво за «работу». Лампадку осмотрев,крадется вдоль стены и пробует все щелки, ибормочет – он с ветром говорит: «Пой песни,пой, смотри!» но ветер петь сегодня их не хочет.В углу дрожит паук и шепчут на плите, усамиповодя, большие тараканы. Хозяйство велико, авремена не те: стар домовой, и клонят снов дурманы.Стучится дождь в окно. В постели тяжеловздыхает кто-то. Кто же там вздыхает? Под-крался домовой и смотрит на лицо, и сам ук-радкой слезы утирает. Ах, тяжело быть добрымдомовым! И бережно он сон в глаза вдувает; вниматель-но глядит, мигая, недвижим, и так же бе-режно отходит и... зевает. Пора и отдохнуть. Вдуховку он глядит; залез в нее и долго там мол-чит – остаток щей и каши доедает. Выходит,на груди потоки жирных щей, их утирает лапкоюсвоей; почесываясь, в печку залезает. В золе, прижав-шися к поющему коту, в мохнатую ныряет пусто-ту. Сон приближается, щекочет и ласкает, и кло-нит голову... и вдруг!– шалун – пугает... и вновьплетет блестящую мечту.
137
7
Дай мне спокойствие, отняв чтó я люблю;дай видеть радость солнца золотого; дай ве-рить мне, что дней не посрамлю: не совершуни дерзкого, ни злого.
138
8
Ты знаешь, ночь, я иногда мечтаю:взять только палку – ветку из плетня и всеидти, следа не оставляя и не считая тающегодня. Так проходить поля, деревни, реки; глядеть,как пашут, плачут и живут; и где-нибудь втиши немой просеки найти случайный вре-менный приют. Среди берез, совместных с тон-ким кленом, спать и не знать людских прос-тых забот; спать и гадать по дальним перез-вонам, который ближе празднует приход.Я сделан так, что мне не надо дома, нибеспокойных радостей земных. В них доля сча-стья очень невесома, печали тленной слиш-ком много в них.
139
9
Впилися свечи в ночь дрожащим жалом,ожили в книге толпы ветхих слов.Зачем же я над книгой жестом вялым всене протру стекла моих очков?Зачем вокруг невидимо толпятся, кого свечаужалить не вольна, с кем я хочу глухой борьбойсражаться, с кем борются святые письмена?
Хранитель ангел, гнев, плененный ими, гневпротив них же ты вооружи; руками твердыми,руками неземными в защиту меч горящий обнажи!Но ангелы стоят, сложили руки, и взглядыих склоненные бледней и не встречают полныхзлобной муки из тьмы горящих бешеных очей.
140
10
Во сне я видел храм многоколонный, гигантв куреньях развалился в нем.Привлек меня рукою непреклонной, и были мыв безмолвии вдвоем.Он прижимал меня к груди широкой, пустойи жесткой, плоской, как доска.Впилась в объятьях грубо и жестоко в мой бокего костлявая рука.Я вырывался в охватившей дрожи. Тогда меняон начал щекотать.И я кричал: «Что делаешь ты, боже!» И мнесказали: «Это – благодать».Потом, в углу прижавшись, я глазами сле-дил за ним сквозь тканый круг свечей.Из губ его выпихивало пламя и вылеталиискры из ушей.
141
11
Себя испытывать опасно и напрасно: чтóпользы знать бессилие свое!Так пали верные в борьбе любви – несчастно.Так пали храбрые, переломив копье.Пока еще считает кто-то время моихбезмолвных и напрасных дней, посею я душисмирëнной семя в слепое лоно плоское полей.Судьба моя, я знал, необычайна, что я какгром для душной тишины, но подошла ко мнепростая тайна холодной жизни – силы прочтены.Вот где-то здесь на пустыре, заросшемтравою сорной, липкой беленой, оставлю скоро телонедоросшим до первого свидания с Тобой.
142
12
Я видел сон волнующий и странный, и голосмне звучал из тишины: он обещал в черте вре-мен туманной, в толпе людей прекрасныйвзор жены.С тех пор, лишь встанет день златоволо-сый и станет росы в поле собирать, я ухожуукрадкой на откосы по облакам о жданнойпогадать.И лишь распустит ночь густые косы, точь-в-точь как ночи прошлых долгих лет, снамзадаю я странные вопросы: зачем жены обе-щанной все нет?
143
13
По твоему печальному завету спустился яв тоске молитвы с гор, чтобы искать любовьсвою по свету – и я ищу внизу ее с тех пор.Мне видятся в туманной веренице – ла-дони девичьи и нежные глаза,мне слышатся весны – которой?– птицы, стра-ны какой-то первая гроза.Зачем в окне звезда сквозь сон мерцает?пылятся книги в полках на стене?–Зачем слова лучами звезд сияют, и книга книг,она раскрыта мне!Вот этот миг, преподанный от Бога, то-бой как семя в сердце заронен.Здесь разветвилась темная дорога, распутьескрылось дремлющих времен.
144
14
Звук облаков, когда они толпятся, сочатсязвонким медленным дождем –мне от него ни спать, ни оторваться моимнесчастным несравненным днем.Я слышу капель звучное паденье; я, как рас-тенье, влагу жадно пью; дробящееся в каплях отра-женье, как откровенье, на сердце коплю.
145
