– А почему ты удивляешься? – Грейс искренне забавляла растерянность Чарльза. Однако он знал эту кухню куда лучше, нежели она…
– Видишь ли, далеко не всегда они так справедливы. Вот подожди. Рано или поздно они доберутся до меня, и уж тогда пощады не жди.
– Послушай, не будь таким циником!
Грейс предпочитала держаться в тени – вот разве что скромно стояла подле мужа, когда присутствие ее было необходимо, и бегала по его делам, зачастую прихватывая и детей. Но желания появляться на публике она не испытывала. Ведь кандидатом был Чарльз, а вовсе не она. Его программа была весьма серьезной и важной. Об этом она никогда не забывала.
У нее практически не оставалось времени для собственной работы, и бедная организация «Помогите детям!» отважно сражалась без своего командира, по крайней мере на всем протяжении предвыборной кампании. Впрочем, Грейс все еще иногда сидела на телефоне доверия, но большую часть времени посвящала мужу, который не скрывал восхищения и радости. Он был просто в восторге: они вместе ходили на пикники и вечеринки, где он беседовал с представителями различных политических группировок, с фермерами и бизнесменами. Ему поверили, его предвыборная программа большинству пришлась по душе. Да и красавица жена – тоже. Ее самоотверженная работа в организации «Помогите детям!» была широко известна, хотя очевидным было и то, что самое важное для нее – это все-таки муж и дети. Именно это сочетание всем в ней нравилось.
В ноябре Чарльз победил на выборах. Он спешно перепоручил все свои дела в фирме одному из партнеров, а сослуживцы устроили в его честь шикарный прощальный банкет. А потом они всей семьей отправились в Вашингтон подыскивать новое жилище. Переехать они намеревались сразу после Рождества. Детям предстояло снова сменить школу – грядущие перемены волновали их, но это было приятное волнение. Вскоре они нашли очаровательный домик в Джорджтауне, на Р-стрит.
Грейс перевела детей в прекрасную школу по соседству – Абигайль пошла в третий, а Эндрю – в четвертый класс. Грейс удалось быстро подыскать и ясельную группу для Мэттью – ему только что исполнилось два года.
А на праздники и во время школьных каникул они все вместе ездили в Коннектикут. Пользовались они и перерывами в заседаниях конгресса. Таким образом, Чарльзу удавалось сохранять связи со старыми друзьями. Работа в конгрессе захватила его – он был там весьма полезен, а деятельность множества комитетов, в которых он заседал, была весьма плодотворной. А на второй год их пребывания в Вашингтоне Грейс приступила к созданию местной секции организации «Помогите детям!» – копии коннектикутского и нью-йоркского отделений. Она снова стала подолгу просиживать на телефоне, а несколько раз даже выступила на телевидении и радио. Влияние ее усиливал теперешний статус супруги конгрессмена, и Грейс искренне радовалась, что может употребить преимущества своего положения для добрых дел.
Так они незаметно оказались в самом центре политической жизни. Их регулярно приглашали в Белый дом. Спокойная жизнь для них закончилась. Но тем не менее они умудрялись насладиться покоем во время поездок в Коннектикут. И несмотря на то что Чарльз теперь был видной политической фигурой, свою частную жизнь они не выставляли напоказ. Оба они, и Чарльз и Грейс, ненавидели подобные нарочитые шоу.
Они пробыли в Вашингтоне уже целых три избирательных срока, то есть около пяти лет, когда Чарльз получил предложение, весьма заинтересовавшее его. Его статус конгрессмена достаточно много для него значил, он приобрел ценный опыт, но успел также понять, что смог бы куда больше сделать для страну в ином качестве. Сенат очень привлекал его, к тому же среди сенаторов у Чарльза было много друзей. И вот наконец из кругов, близких к президенту, поступило интересное сообщение – там живо интересовались, не собирается ли он выставить свою кандидатуру в сенат.
Чарльз тотчас же поведал об этом Грейс, и они часто обсуждали эту тему. Чарльз, безусловно, хотел попытать счастья, но слегка робел. Стать сенатором означало бы попасть в новые, куда более жесткие условия. К тому же он неминуемо попал бы в центр внимания, да и его частная жизнь тоже. Как конгрессмен он был всеми любим, но оставался одним из «простых смертных». А став сенатором, тотчас же возбудил бы в сердцах многих ревность и зависть. И сразу же нашлось бы немало желающих раздавить, опорочить или свергнуть его с пьедестала – особенно среди тех, кто лелеял радужные мечты выставить свои кандидатуры на пост президента.
– Это будет адова работа, – честно признавался он Грейс. Он беспокоился и о ней тоже. Пока пресса ничем ей не досаждала. Всем было известно, что она занимается благотворительностью, что она добрая жена и прекрасная мать, но она очень редко попадала в объективы фотокамер. А став супругой сенатора, она тотчас же станет предметом острейшего интереса прессы, и кто знает, чем это может кончиться.
– Я не хочу, чтобы это хоть как-то задело тебя. – Чарльз выглядел серьезно обеспокоенным. Главным в жизни для него по-прежнему оставалась семья, и Грейс за это полюбила его еще сильнее.
– Не смеши меня. Я ничего не боюсь. Мне нечего скрывать, – беспечно заявила Грейс, но, заметив грустную улыбку мужа, все поняла. – Ну хорошо, мне есть что скрывать. Но пока никто и словом об этом не обмолвился. Никто ни разу не заговорил со мной о прошлом. Я расплатилась за все… В чем теперь можно меня обвинить?
…Как давно все это было. Ей уже тридцать восемь лет. Все ее беды позади… прошел уже двадцать один год… все было давным-давно кончено, и Грейс даже порой казалось, что это было дурным сном…
– Да, никто и не подозревает, кто ты такая – ты сменила фамилию, повзрослела… Но как жена сенатора ты сразу станешь мишенью, в твоем прошлом начнут копаться, Грейс. Подумай, выдержишь?
– Нет. Но неужели одно лишь это тебя остановит? Ты ведь хочешь попытать счастья, правда?
Чарльз медленно кивнул.
– Тогда пусть ничто тебя не останавливает. Ты больше других имеешь на это право. Ты прекрасно справишься. И не позволяй страху взять над собой верх! – страстно сказала Грейс. – Нам нечего бояться.
И Грейс была настолько убедительна, что они оба искренно в это поверили. А в ноябре Чарльз официально объявил, что выставляет свою кандидатуру в сенат.
Условия борьбы были нелегкими, у Чарльза было множество достойных соперников. Но ближайший его конкурент был сенатором с весьма приличным стажем, и народ предпочел ему нового многообещающего политика. Чарльз Маккензи идеально подходил на эту роль. У него была безупречная репутация, прекрасные друзья. Не последнюю роль играли и его привлекательная внешность, и замечательное семейство.
