Читаем без скачивания Иисус, не знавший Христа - Вадим Черный

Эта фраза не вполне понятна в данном контексте. Возможное объяснение и аутентичный текст, Фм56: «Всякий, кто узнал мир, обнаружил труп, и всякого, кто обнаружил труп – мир не достоин».

Близкий к оригинальному текст, Лк17:37: «На это сказали Ему: где {одна возьмется, а другая оставится}, Господи? Он же сказал им: где труп, там соберутся и орлы». То есть, Иисус, отвечая на вопрос, где наступит конец дней, отвечает, что он наступит во всем мире – трупе. Или в той части мира, которая является трупом (население не обратилось). Орлы – видимо, ангелы, спасающие и разрушающие. Но сравнивать ангелов с грифами?

Наверняка фраза имела и мирское значение, обозначая римские легионы с их стандартами (орлами) возле Иерусалима. Можно предположить ее происхождение после 70г.

Кстати, речь, вероятно, шла о пришествии в Иудее: «погибшие овцы», сравнение с потопом, «мерзость запустения», «пришел… спасти погибшее».

24:29: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба…»

Это стандартное описание Судного Дня (напр., Ис13:10), показывающее интенсивные заимствования евангелистов из иудейских апокалиптических текстов.

Иногда это описание пытаются применить для распятия Иисуса, что совершенно неверно: оно всегда в иудаизме используется в контексте Суда.

24:30: «Тогда знак Сына Человеческого появится в небе, и тогда все племена земные восплачут, и увидят ‘Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных’ с силой и великой славой».

Здесь, конечно, ссылка на Дан7:13. Однако автор плохо разбирается в предмете. Сила и слава – атрибуты именно Б.

Сын человеческий («некто, как человеческое существо») подходит к Нему – то есть, речь не идет об одной и той же триединой сущности. Поэтому сила и слава не могут относиться к фигуре Дан7:13.

Действительно, Дан7:14 упоминает, что Сыну человеческому были даны «власть и слава» – но в совершенно другом, земном смысле. Даниил не описывает это событие как печальное («восплачут»), хотя такая трактовка Суда была бы обычной – в духе ужасного апокалипсиса.

На христианское происхождение может указывать 24:31: «И Он отправит Своих ангелов… и соберут избранных Его от четырех ветров…» Во-первых, иудейский сектант знал бы, что призвание избранных описывается Даниилом до прихода Сына человеческого («судьи сели»). Во-вторых, иудеи хотя и были рассеяны, но их присутствие на «четырех краях света» выглядит несколько чрезмерным. В-третьих, если бы авторство принадлежало секте, то ее члены были малочисленны и обычно проживали компактно, а не были так рассеяны.

24:32-33: «Учитесь от фигового дерева: когда ветви его становятся мягкими и распускают листья, знаете, что близко лето. Так и вы, когда увидите все это, знайте, что оно близко».

Но в 16:1-4 Иисус критикует фарисеев, которые различают признаки погоды и времени, однако требуют от него знамения.

24:34: обещание пришествия: «Истинно говорю вам: не прейдет это поколение, как все это будет».

Здесь, похоже, нет ошибки писца. 24:31, 34 обещает уже текущему поколению явление «сына человеческого на облаках небесных» (Дан7:13). В 26:64 Иисус обещает то же первосвященнику.

Кстати, отметим, что евангелисты использовали арамейский текст Даниила. На иврите не «некто, похожий на сына человеческого», а «человеческое существо», «человек». Арамейским Даниилом располагали ессены. Впрочем, вероятно, им пользовались другие сектанты и ортодоксальные иудеи.

Присутствие этого пророчества остается загадкой. К моменту составления Матфея было ясно, что оно не исполнилось.

Возможны два основных варианта. Либо в тот период разрушение Иерусалима рассматривалось как апокалипсис. Автор считал, что пророчество началось сбываться, и второе пришествие уже близко. Ради этого пренебрегли даже неточностью «нынешнее поколение».

XE "Происхождение христианства:68-70г.г." i Либо, описываемый тезис появился (и христианство зародилось) после 70г. Тогда во время написания Матфея сохранилось еще то поколение, а евангелист рассчитывал на скорое исполнение пророчества.

Не исключено также, что здесь отражена гностическая концепция. Обещание возвращения при жизни учеников: имеется в виду их обращение. А второе пришествие Иисуса связывалось с апокалипсисом.

24:36: «О дне же том и часе никто не знает, ни ангелы небесные, ни Сын, но только Отец».

В последующих редакциях «ни Сын» изъято, что указывает на раннее происхождение перикопа. Не исключено, изначально речь шла не о сыне – Иисусе, а (в духе сектантов) о сыне человеческом Даниила.

Судя по разделению знания Отца и сына, тезис появился ранее доктрины триединства.

24:37-39: «Как были дни Ноя, так будет и пришествие Сына Человеческого. Ибо как в те дни… ничего не знали, пока не наступил потоп и не унес их всех, так будет и пришествие Сына Человеческого».

Очередная склейка прототекстов. Здесь уже описывается совершенно иная традиция: незаметное, внезапное наступление конца дней. Но вся предыдущая часть главы перечисляла многочисленные знамения апокалипсиса: войны, разрушения и т.п.

В целом, можно предположить, что концепция внезапного конца дней является аутентичной или, по крайней мере, в значительной степени разработана христианами. Она вполне может происходить от гностиков, для которых царство небесное было, прежде всего, духовным опытом, лишенным апокалиптических катаклизмов. А традиция знамений конца была взята из апокалипсиса иудейских сектантов.

24:40-41: «Тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; Две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется».

Лк17:34-35: «в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; Две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится».

Вставка Лк17:36: «Двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится».

Фм61:1: «Двое возлягут на ложе; один возьмется, другой оставится».

В рамках одного тезиса Матфей приводит одни примеры, Фома – другой, а Лука – все вместе. То есть, видно интенсивное редактирование (и дополнение) этого удобного для христианства текста. Ни одна из фраз не присутствует в достоверном тексте всех трех Евангелий.

Похоже, что среди христиан ходило много сентенций такого рода (благо их легко строить: есть двое {делающие то-то}; один возьмется, а другой оставится), приписываемых Иисусу. Авторы или, скорее, поздние редакторы не могли упустить такой распространенный тезис. Но популярность не идентична аутентичности.

Такая угроза («другой оставится») очень удобна для сектантов, стремящихся удержать собственную паству и привлечь новую. Но он представляется чересчур жестким для Иисуса, учение которого привычно считать гуманным.

M.Sanh7:11: «Двое могут собирать {ядовитые}огурцы. Один собирающий может быть невиновен, а другой – виновен». Конструкция не была изобретена христианами.

Лк17:37: «На это сказали Ему: {берутся} куда, Господи? Он же сказал им: где труп, там соберутся и коршуны». У Матфея этот же тезис довольно неубедительно помещен в контекст 24:27-28: «как молния… будет пришествие Сына Человеческого; Ибо, где будет труп, там соберутся и коршуны».

Тезис не вполне понятен. Возможно, он указывает на разрушение Иерусалима (тогда «коршуны» – римляне. На их штандартах был изображен орел, по-гречески называется так же, как и «коршун»). Тогда понятно, почему Матфей перенес его в контекст апокалипсиса.

Фм61 – явно не аутентичный текст. «Саломея сказала: 'Кто Ты, Господин? Ты взобрался на мое ложе и ешь с моего стола, как будто Ты послан кем-то’. Иисус сказал ей: ‘Я Тот, Кто приходит от целого…' ‘Я Твоя ученица’».

Женщины не ели с мужчинами. Достоверно не известно, возлежали ли женщины во время еды.

Отметим, что обращение Саломеи (и, видимо, других учеников) «господин» отнюдь не свидетельствует о констатации ими божественности Иисуса. Сам Иисус в Фм72 обращается так к человеку.

Возможно, существует параллель между Фм61 и обычаем ессенов допускать чужих к участию в трапезе. Аналогично, Саломея выясняет, кем послан Иисус, и удовлетворена этим, признавая его право есть вместе с ней.

24:42: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в какой день Господь ваш придет».

Вести праведный образ жизни («бодрствовать») необходимо независимо от времени пришествия. Ведь даже те, кто умер, не дождавшись пришествия, все равно предстанут перед Судом.

Перикоп сомнителен уже употреблением «Сын Человеческий» в отношении Иисуса и призывом к христианам бодрствовать: т.е., исполнять заповеди Иисуса, пока ожидают его прихода. То есть, его можно датировать периодом, когда уже появились сомнения в скором пришествии.

Возможно, сюда странным образом попал отголосок ранней мессианской концепции иудаизма: только те, кто живы в момент пришествия, предстанут перед судом и смогут жить в мессианскую эру.