к тому времени, как я нашел ее, она попала в какую-то банду, и, наверное, я был неряшлив, потому что оставил следы своего присутствия. Я нанимал людей для помощи мне, не проверяя предварительно их записи и не зная, действительно ли они созданы для той работы, которую я от них хотел. Итак, они нашли меня. Так что нет, я не знаю настоящей причины, по которой она это сделала, могу только предполагать.
Мои глаза были устремлены в пол, и я не мог смотреть на Ареса.
— Все, что я хотел, это добиться справедливости за то, что она сделала с тобой и Итаном. Что она сделала с папой, когда он узнал, что она делает со мной. Однако все мои усилия убили только двух людей, которые действительно не заслуживали смерти.
Его голова склонилась мне на плечо.
— Ты хотел справедливости не для себя?
Моя голова тряслась.
— Я не заботился о себе. Ты этого не помнишь, но она морила тебя голодом. Ну, и нас, но ты был таким маленьким. Мы с Итаном к этому привыкли, и мы тогда были старше, знали, как со всем этим справиться, но ты… ты мог плакать всю ночь, а она даже не утешала тебя. Тебя так же никому не разрешалось проверить. Она пренебрегала тобой, иногда даже несколько дней не меняла тебе подгузники. Ты был еще ребенком, и если бы я не прогулял школу, чтобы позаботиться о тебе, пока Джули ушла на работу, ты бы умер. Определенно из-за плохой гигиены и голодания. Меня не волновало, что она побьет меня за это или что она снова порежет меня, потому что я беспокоился о тебе.
Хотя я не смотрел на брата, я знал, что по его лицу катятся слезы. Я чувствовала это немного на своем плече, но не собирался просить его пошевелиться или перестать плакать. Он гораздо лучше разбирался во всех этих чувствах, чем я, и кто я такой, чтобы говорить ему, что он не может чувствовать то, что чувствует?
— А папа? — спросил Арес, его голос был напряжен от печали. — Он никогда ничего не делал?
— Он не знал, — ответил я. — Он часто отсутствовал, и когда он был дома, Джули становилась идеальной матерью. Внезапно она заботилась о нас, кормила, разрешила принять душ, поиграть. И я ничего не мог сказать, потому что она никогда не оставляла меня наедине с папой. Я слишком боялся, что она сделает что-нибудь плохое Итану, а ты бы сказал что-то в ее присутствии.
В груди меня ощущала незнакомая тяжесть. Это было странно.
— Тогда почему ты не сбежал раньше?
Мои губы сжались, когда я думал о его вопросе. Я задавал себе то же самое уже долгое время, какое только можно себе представить. Не то чтобы я собирался сбежать, да и денег на это не потребовалось.
Если бы я мог сделать это в шестнадцать лет, я знал, что смог бы сделать это и в двенадцать.
Я пожал плечами.
— Думаю, у меня все еще была некоторая надежда, что она придет в себя. Или, может быть, я знал, что Итан не пойдет со мной в более молодом возрасте. Возможно, я боялся, что не смогу позаботиться о новорожденном, и не собирался оставлять тебя там. Я помню, как много думал о том, чтобы сбежать, но, честно говоря, не знаю, почему я не сделал этого, пока ситуация не стала в миллион раз хуже.
Арес некоторое время молчал. Мы сидели на его кровати, его голова все еще лежала на моем плече, и долгое время не произносили ни слова.
Я никогда раньше не сидел с ним в таком тяжелом молчании, по крайней мере, столько времени. Хотя это было странно, это также принесло облегчение.
Арес имел полное право расстраиваться из-за моей нечестности, но он предпочел промолчать. Хотя не уверен, что лучше молчать, чем расстраиваться.
— Кай? — сказал он через некоторое время.
— Да?
— Спасибо. — Когда его голова поднялась с моего плеча, я повернулся и посмотрел на него. — Я знаю, что тебе не нравится слышать или произносить эти слова, но я действительно имею это в виду.
— Почему?
— У тебя благие намерения… иногда. — Он улыбнулся. — Для всех, кто смотрит со стороны, ты злодей, но в моей жизни, Кай, ты своего рода герой.
↞♡↠
— Ты выглядишь гораздо счастливее, чем я думала. — Флора подняла одеяло с моей стороны кровати, подождала, пока я лягу, и накинула его на меня. — Я так понимаю, твой разговор прошел хорошо?
— Так можно сказать.
Флора прислонила голову к моей, но воздержалась от того, чтобы обнять меня сегодня вечером. Хотя порез иногда был болезненным, тот факт, что мне пришлось смириться с тем, что Флора не будет спать сегодня вечером у меня на руках, причинял мне еще большую боль. Возможно, мне придется притвориться, будто я умираю, чтобы она проигнорировала рану и обняла меня. На самом деле, мне даже не пришлось бы притворяться, потому что мне действительно казалось, что я собираюсь занять место сатаны в аду, если бы она осталась в стороне хотя бы на секунду.
Но она скоро бросится на меня, я был в этом уверен.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказал я, затем протянул связку ключей, подарить ей которую я откладывал последние две недели.
Это была мечта, которую она желала долгое время, над которой она работала месяцами, и хотя она зарабатывала более чем достаточно денег в «Тартаре», их никогда не было достаточно, чтобы позволить себе это. Хорошо, у нее, вероятно, было бы достаточно денег, чтобы купить здание, если бы она перестала покупать миллион ненужных ей туфель, но с ремонтом их все равно было мало.
Флора в рекордно короткие сроки села, выхватила у меня ключи и уставилась на них. Я немного застрял лёжа. Этот гребаный порез причинил больше боли, чем мне хотелось признать.
— Это не ключи от машины, — ее голос звучал немного разочарованно.
— Нет, но тебе нужна машина? — Я решил сесть, несмотря на боль, пронизывающую мое тело с каждой секундой моего движения. — Если мы уедем прямо сейчас, ты сможешь получить одну через час.
Флора усмехнулась. Так мило и очаровательно, что это немного успокоило мою боль.
— Сейчас час ночи.
— И? Я знаю некоторых людей.
Ее голова склонилась набок, когда она посмотрела на меня.
— Нет ключа. Перестань меня баловать.
Я протянул руку к ее горлу, схватил ее и притянул ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Мы поцеловались
