Наконец стало видно береговую линию Юкатана, и немного погодя, уже к вечеру, они бросили якорь в гавани Прогресо, где им предстояло проститься с морем и отправиться в глубь полуострова.
В Прогресо Нейл намеревался купить лошадей либо мулов, на которых можно было добраться до Мериды. И еще он надеялся, что в городе кто-нибудь видел лодку «Мейбл» или Крогера с Джессикой. Пусть, кроме этого, они ничего не узнают – это хотя бы послужит доказательством того, что они на верном пути.
На следующее утро они рано сошли на берег, и Мария принялась расспрашивать всех встречных – не видели ли те человека с внешностью Крогера и с ним – красивую белокурую девушку? Или, может быть, они видели яхту под названием «Мейбл»?
Ответы были отрицательными; туземцы разглядывали всех троих с любопытством, так же, как те разглядывали их. Но когда они нашли испанца, у которого можно было купить лошадей и вьючных мулов, тот дал обнадеживающий ответ на вопросы Марии. Испанец сказал, что видел такого человека – высокого, темноволосого, с усами и странными, дикими глазами. Действительно, этого человека сопровождала красивая золотоволосая сеньорита и еще один человек, испанец.
– Испанец? – удивленно переспросила Мария.
– Да. Гринго не говорит на нашем языке, и он нанял переводчика.
– Спросите, не знает ли он, куда они уехали, – сказал Нейл, когда Мария перевела ему эти слова.
Она так и сделала, но в ответ испанец только пожал плечами.
– Он не сказал мне об этом. Но они поехали по дороге, ведущей в глубь Юкатана, а эта дорога ведет только в одно место – в город Мериду.
Мария перевела это своим спутникам. Нейл радостно улыбнулся и хлопнул Тома по спине.
– Мы вышли на след, ей-богу! Это, конечно, Крогер с Джессикой. Мария, спросите у него, как далеко отсюда до Мериды.
– Он говорит – сказала девушка, получив ответ, – двадцать четыре мили, совсем недалеко. Он говорит, что верхом мог бы проделать этот путь за один день.
Когда испанец ушел, все трое постояли несколько секунд, глупо улыбаясь друг другу. У Нейла даже голова закружилась от радости. И одновременно руки его непроизвольно сжались в кулаки. Как же ему не терпелось добраться до Брилла Крогера!
Том сказал:
– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но нам нужно пускаться в путь, если мы хотим попасть в Мериду засветло. Уже почти полдень.
Нейл словно проснулся.
– Как мы близко от них! – Он стукнул кулаком о ладонь. – Я только надеюсь, что они все еще там, в Мериде, и не уехали куда-нибудь еще.
– Они там, – проговорила Мария, – я в этом уверена. Я это чувствую.
Глава 20
Утром Джессика проснулась как обычно – без малейшего желания встречать новый день и с огромным желанием вернуться опять в уютный покой сновидений, где она могла хоть немного отдохнуть от своих мучительных мыслей.
Отбросив легкую простыню, которой она укрывалась, Джессика тупо посмотрела на квадрат света, проникшего сквозь высокое окно. Зной был мучительный, раздавалось несмолкаемое, раздражающее жужжание мухи, уныло кружившей по комнате. Снаружи прокричал петух, и Джессика услышала какие-то голоса.
И тут она вспомнила. Сегодня они отправляются в Чичен-Итцу, город-развалины. Ей не сказали, зачем они туда едут, а в своем теперешнем состоянии она почти не способна была испытывать любопытство.
Девушка вздрогнула и обхватила себя обеими руками. Последние три дня ей досаждали эти внезапные приступы озноба, и самочувствие у нее было не очень хорошее. Она чувствовала себя какой-то отупевшей, словно надоедливая болезнь высасывала из нее силы.
Конечно, нужно было обратиться к врачу, но хотя она и пожаловалась на самочувствие Крогеру, тот отделался от нее неопределенными словами, заметив, что она вскоре поправится.
– Разве вы не помните? – сказал он со своей странной, полубезумной улыбкой. – У вас всегда бывали периоды, когда вы неважно себя чувствовали, а потом все это проходило. Пройдет и на этот раз, подождите и увидите.
Что бы она ни говорила, переубедить его оказалось невозможно. Он только понимающе улыбался, качал головой и повторял, что через день-другой все будет в порядке. Но прошло три дня, а она все еще была в таком же состоянии, слабой и быстро утомлявшейся.
А сегодня они начинают путешествие в Чичен-Итцу. Хорошо уже и то, что они наняли экипаж; значит, ей не придется всю дорогу тащиться верхом. Но все же мысль о путешествии по этой расслабляющей жаре приводила Джессику в ужас.
Девушка с трудом выбралась из постели и набросила через голову одно из своих туземных одеяний. Что до современной одежды, Крогер вполне мог бы сэкономить свои деньги. Когда с ним произошла эта перемена и он начал обращаться с ней как с кем-то другим, с кем-то, кто ему дорог, Джессика понадеялась, что он в конце концов предоставит ей определенную свободу. Но надежды ее не оправдались. Хотя Крогер был с ней достаточно добрым, он почти не выпускал ее из поля зрения. Джессика не покидала асиенду с того дня, как побывала у портнихи. Она была так надежно отрезана от остального мира, словно сидела в тюрьме.
При мысли об этом она почувствовала, как уныние опять тяжело навалилось на ее плечи. Джессика с тоской вспомнила Тампу, родной дом, родителей, Нейла. Что они сейчас делают? Почему не приезжают за ней? Ей так одиноко, она целиком зависит от этого жуткого сумасшедшего человека, в которого превратился Крогер. Человек этот день ото дня становился все более странным, и его безумие, судя по всему, прогрессировало.
Джессика содрогалась, вспоминая о тех ночах, когда Крогер, скользнув к ней в постель, сворачивался калачиком рядом, словно огромное дитя-переросток, лепеча «мамочка» и мурлыча «Зеленые рукава». Он прикасался к ней, просил погладить его по голове, прижать его к себе – и она все делала, зная, что это необходимо для ее выживания.
Что же до Эрнандо, надежда попросить его о помощи недавно окончательно рухнула. О, Джессике удалось в конце концов поговорить с ним, но этот эпизод привел ее в полное отчаяние.
Вспомнив об этом странном разговоре, она разозлилась. Он произошел в тот день, когда Крогеру пришлось отправиться в город, чтобы привезти оттуда еще какие-то вещи вроде тех, что он складывал в сарае.
Крогер намеревался взять Эрнандо с собой, но переводчик, что неудивительно, был пьян и не мог не только править коляской, но и просто держаться на ногах. И поэтому Крогер, сжав от злости зубы, запер Джессику в ее комнате, заявив, что делает это для ее же блага: ведь она плохо себя чувствует. Он обещал, что обернется быстро, и велел ей отдыхать до его возвращения. И оставил Джессике тарелку с едой и кувшин с водой.
