Позади огромной баррикады, на задворках дома, который был заперт на засовы не пожелавшими уйти жителями, Илай Мейкпис и сэр Рэндальф Мокскрофт обнаружили убежище.
Им оказался небольшой сарай, деревянное строение позади одного из больших домов, выходивших на дорогу. Но толстая дубовая дверь не поддалась ударам сапога Мейкписа. Оставив сарай, Мейкпис и Мокскрофт переключили свое внимание на ближайшее здание. Они отчаянно стремились укрыться до того, как здесь появятся победоносные кавалеры. Но следующий дом выглядел столь же крепким и надежно запертым. Илай Мейкпис понял, что им придется довольствоваться садами.
- Что если баррикада падет? - спросил сэр Рэндальф Мокскрофт, пока Илай Мейкпис тащил его вокруг дома.
- Когда она падет, - поправил его Мейкпис. - Им долго не сдержать такую прорву войск. Они лишь выигрывают время. Вот и всё. Если повстанцам удастся не позволить королю достигнуть окраин столицы до наступления темноты, то ему придется ждать до утра, чтобы продолжить наступление. К этому времени парламент узнает новости о Брентфорде, приправит их толикой кровавых подробностей и поднимет ополчение и горожан. Если каждый встанет на защиту города, то, может, у них и появится шанс.
- А что станет с нами?
- Мы, сэр Рэндальф, спрячемся. Одному Господу ведомо, что приключилось с Бейном, но раз Страйкер выбрался из погреба невредимым, я полагаю, что ничего хорошего. Так что нас осталось двое. Не имея средств передвижения, мы заперты в этом Богом забытом городе. Поэтому мы будет прятаться, пока люди короля или увязнут в этой баррикаде, в чем я сомневаюсь, или пока не снесут ее, направившись в Лондон. Естественно, они оставят тут гарнизон, но мы прикинемся добропорядочными жителями Брентфорда и, возможно, что и улизнем.
Мейкпис чуть не обмочился, когда его взгляд остановился на склоне. Он знал, что роялисты перейдут мост и вскоре окажутся в Нью-Брентфорде. Но это знание не умерило его ужаса, когда он обнаружил так близко плотные ряды пехоты. Когда ближние ряды врага показались и-за поворота у подножия склона, он понял, что их с Мокскрофтом просто подомнут.
До широкой баррикады, находившейся на вершине склона, в том месте, где новый город переходил в старый, было почти рукой подать, но с калекой на спине он никогда вовремя не доберется до спасительных рядов фиолетовых мундиров Брука. Его подмывало бросить свою ношу и помчаться к полям или даже прыгнуть сломя голову в Темзу, но он помнил о своем хозяине. Может, ему и удастся сегодня скрыться от Страйкера, но хозяин, как пить дать, выследит его и предаст участи гораздо хуже, чем смерть.
Так что перебежчик и шпион направились к домам, стоявшим справа от дороги, неподалеку от спасительной баррикады. Они обнаружили сарай с хворостом, приберегаемым в сухости для холодных зимних месяцев. Мейкпис раскидал толстые дубовые ветки, пока не высвободилось место для двоих мужчин. Сперва он помог забраться туда Мокскрофту, согнув неподвижные ноги последнего таким образом, чтобы осталось место и для него. Там они и спрятались.
Лизетт Гайяр нашла гнедого жеребца Тайнтона привязанным к столбу перед корабельной мастерской. Сперва лошади не совсем пришлась по вкусу новая хозяйка, но Лизетт была умелой наездницей и быстро присмирила её. Она промчалась рысью вниз по переулку между корабельной и кожевенной мастерской, добравшись до задних дворов.
Оказавшись в безопасности, вдали от гущи сражения, она спрыгнула с седла, увязнув ногами в студеной грязи переулка. Запустив руку в мешочек, она достала камень. Он оказался таким, каким она его себе представляла - большим и искрящимся, переливающимся в ладони густыми темно-алыми красками. Но Лизетт не забыла решительных слов Тайнтона о том, что рубин - лишь песчинка в сравнении с истинными намерениями Господа. Сперва она приняла его речь за обычную набожность, за напыщенность еретика-пуританина. Но что-то в его насмешках ее смущало.
Она вновь запустила руку в кошель и достала кольцо с надписью и брошь. Они оказались в точности такими, как их описывала Генриетта-Мария - хорошего качества, отлично сработанные изделия, достойные королевы Англии, но ничего выдающегося. В очередной раз порывшись в сумке, она нащупала хрупкий квадратик пергамента, тщательно сложенный и невзрачный. Она вынула его и осторожно раскрыла пожелтевший листок, чтобы прочесть содержимое. От прочитанного у нее подкосились ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за дерево, стоявшее рядом с корытом. Она вновь и вновь перечитывала пергамент.
- Mon Dieu, - прошептала она. - Mon Dieu [26].
Лизетт взобралась в седло. Она должна была проехать вниз по склону к повороту дороги и, свернув налево, проскакать по прилегающим к церкви Святого Лаврентия полям. За церковью была спрятана её рыбацкая лодка. Если она сможет добраться до нее, то ей удастся выбраться из этого города и вырвать рубин вместе со свитком из лап врага, при этой мысли сердце ее забилось сильней.
Она обернулась, чтобы проверить, свободен ли путь. Лизетт открылся прекрасный вид на сады и дворы всего квартала. И тут она заметила то, на что, как она знала, захочется взглянуть Страйкеру.
Она помчалась вверх по Хай-Стрит в сторону баррикады. Даже с нескольких сот шагов она видела, что солдаты короля прорвались, хлынув между многочисленными предметами, наваленными, чтобы создать искусственную преграду. Само сражение не интересовало Лизетт, ей нужен был Страйкер. Несмотря на восторг, который она испытывала, повергнув Тайнтона, и облегчение от того, то ее миссия почти подошла к концу, она не могла бросить человека, которому была обязана столь многим.
Ряды сторонников парламента пришли в полное замешательство. Даже самые оптимистично настроенные солдаты начали день, опасаясь, что баррикада падет под натиском роялистов. Но отбив атаки пяти подразделений, они не могли удержаться от мысли, что чудо возможно. Держи они артиллерию нацеленной на солдат у подножия склона, то, может, в это сумрачный день чудо и случилось бы. Но стрелки, укрывшиеся в дверях лавки мясника, сразили артиллерийские расчеты и заставили пушки замолчать. Шестой полк, выступивший, чтобы обрушить на них пики, оказался не по зубам осажденным полкам Дензила Холлса и лорд Брука. Теперь солдатам, чьи ряды дрогнули, а дисциплина растворилась, придётся встать и сражаться с мстительными ордами короля.
Страйкер пробился за баррикаду в первые же мгновения после прорыва. Шум стоял невообразимый. Грохочущая и громоподобная смесь криков и ругательств, грохота барабанов и лязга железа, взрывов, стонов и выворачивающихся желудков.
