Кроме карниза и купола других признаков человеческой деятельности не было. Сцена имела почти домашний вид. Я представил себе, как она должна выглядеть ночью, с огоньками в окнах купола, когда его знаменитые жильцы, возможно, усаживались за стол и обсуждали свою роль в войне, ожидая спасения.
— Не понимаю, — голос Чейз дрожал.
— Чейз, под конец Сима покинуло мужество. Он решил спасти, что еще можно, и договориться с врагом.
На другом конце линии наступило молчание. Потом Чейз сказала:
— Они не могли этого допустить!
— Сим был центральной фигурой в войне. В некотором смысле, он и был Конфедерацией. Они не могли допустить капитуляции, пока оставалась хоть какая-то надежда, поэтому остановили его. Единственным способом, чтобы не прибегать к убийству.
— Тариен, — произнесла Чейз.
— Да. Он должен был в этом участвовать. И часть старших офицеров его штаба. Может, даже Таннер.
— Не верю!
— Почему?
— Не знаю. Просто не верю и все. Они не могли так поступить!
— Как бы там ни было, они сообщили о гибели "Корсариуса", привезли его сюда, высадили Сима и экипаж. Наверное, они собирались вернуться. Однако большинство заговорщиков вскоре погибло. Возможно, они все находились на борту "Кудасая". Если кто-то и уцелел, то у них не хватило духу встретиться со своими жертвами. Исключением была, наверное, Таннер. Во всяком случае она знала о происшедшем и знала о Колесе. Она или видела его сама, или кто-то другой видел и описал.
Я проплыл над карнизом.
— Интересно, — сказала Чейз, — знала ли Маурина?
— Нам известно, что Таннер прилетала к ней. Хорошо бы получить запись их беседы.
— Тут что-то не так, Алекс. Посмотри на размеры купола. В нем не могли жить восемь человек.
Не могли. И внезапно меня, словно холодной сталью ножа, пронзила уверенность: я страшно ошибался?
Вот почему никто не знал имен Семерки. Господи! Они оставили его здесь одного!
Опоздав на два столетия, я плавно опускался сквозь соленый воздух.
Дул чистый холодный ветер, ни одна травинка не росла там, ни одно существо не построило себе дом на этой суровой скале. Внизу кипели буруны, виднелись обломки скал, у края мыса из воды торчали, подобно сломанным зубам, несколько камней, над башней возвышался пик с плоским боком. Океан лежал далеко внизу. Как на Илианде.
Я посадил капсулу прямо перед куполом.
Из-за погнутой стойки и пропавшего в битве с псевдофауной поплавка капсула значительно накренилась со стороны кресла пилота. Направив одну камеру на купол, я выбрался наружу. Вторая камера следила за мной.
— Напоминает спасательный блок на двоих, который имеется на борту "Кентавра", — сказала Чейз. — Если он достаточно укомплектован. Сим мог бы жить в нем долгое время. Если хотел...
На крыше виднелась самодельная антенна, занавески на окнах были задернуты. Море с глухим шумом неустанно билось у подножия горы. Кажется, даже на этой высоте я ощущал водяные брызги.
— Алекс! — Тон Чейз изменился. — Тебе лучше вернуться наверх. У нас гости.
Я машинально взглянул вверх, как будто мог что-то разглядеть.
— Кто?
— Похоже на боевой корабль "немых". Но будь я проклята, если понимаю, что происходит.
— Почему?
— Он на встречном курсе, но летит с околосветовой скоростью. Они не смогут остановиться!
24
Для меня секс — дело второстепенное. В любом
случае, я предпочитаю ему удовольствие поймать
противника в перекрестье прицела.
Алойз Токсиконский. Выступление на открытии Центра стратегических исследований
— Мне нужно еще несколько минут. Сколько у нас времени?
— Примерно полчаса, но все равно ты не успеешь вернуться. Да и какая разница. Единственное, что мы можем сделать, это помахать ручкой, когда он будет пролетать мимо. Чтобы повернуть и возвратиться к нам, ему понадобится несколько дней.
— Хорошо. — В тот момент меня больше интересовал карниз. — Наблюдай за ним.
Запасных ботинок у меня не было, а солнце сильно нагрело скалу, поэтому я натянул пару носков и вышел к куполу.
Под действием сил природы он потерял первоначальный цвет, местами выцвел, местами покрылся пятнами. Камнепады оставили на нем вмятины, а подвижки почвы скосили на одну сторону.
Могила Кристофера Сима.
Не очень-то элегантный конец на этом гранитном обломке, под белой звездой корабля, благополучно пронесшего его через столько опасностей.
Дверь была сконструирована таким образом, что при необходимости могла служить воздушным шлюзом. Она оказалась закрытой, но не герметично, поэтому мне удалось поднять щеколду и отворить ее. Солнечный свет струился внутрь сквозь четыре окна и фонарь в потолке, освещая жилые помещения, удивительно комфортабельные по контрасту с внешним видом купола. Два мягких кресла с корабля, прикрепленные к полу, несколько столов, компьютер, торшер. В крышку одного столика вделана шахматная доска. Однако, фигур нигде не видно.
Интересно, прилетел ли сюда Тариен, проделав долгий путь от Эбоная? Произошло ли между братьями последнее объяснение, возможно, в этой самой комнате? Умолял ли Тариен брата продолжить борьбу?
Они не могли позволить Симу остаться в стороне от битвы. Перед боем у Ригеля Тариен, наверное, почувствовал, что у него нет другого выхода, кроме как схватить брата и под каким-нибудь надуманным предлогом распустить экипаж. Или же разъяренный Кристофер Сим сам сделал это перед встречей с Тариеном. Потом заговорщики выдумали легенду о Семерке, имитировали гибель "Корсариуса", а после окончания боя, привезли Кристофера сюда вместе с его кораблем.
Сколько же лет это крохотное пространство служило ему домом?
"Он бы понял, — думал я. — А если бы каким-то образом смог узнать, что и Окраина, и Токсикон, и даже Земля, все-таки выступили, он бы, возможно, утешился".
Ячейки памяти компьютера оказались пустыми. Я ожидал найти последнее послание, возможно, к жене, или к народу, который он защищал. Почувствовав, что стены начали надвигаться на меня, я выбежал наружу, на карниз, определявший когда-то границы существования Кристофера Сима.
Мне стало холодно. Я обошел его по периметру и вернулся обратно вдоль края пропасти, пытаясь вообразить себя покинутым в одиночестве на этой планете, в тысяче световых лет от живого существа, с которым мог бы перекинуться хоть словом. Наверное, океан показался бы мне привлекательным выходом из положения.
Над моей головой пролетел "Корсариус". Кристофер мог видеть, как корабль перемещается среди звезд, и через каждые несколько часов проносится по небосводу подобно заблудившейся луне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
