– То есть вы почти полностью уверены, что миссис Флип умерла не своей смертью? – уточнил я.
– Не почти, а именно что полностью! – воздел палец инспектор. – Очень уж это подозрительно…
– Но кому и за что понадобилось ее убивать?
– Не за что, а почему, а еще вернее, из-за чего, – серьезно поправил он. – Забыли? Побрякушки-то в сумочке? Их там ого-го сколько, а стоят… ну, мне столько и за десять лет не заработать! – Пинкерсон вздохнул и добавил: – Вот ведь эти женщины, таскают с собой целое состояние, а мы потом убийц ищи…
– То есть вы предполагаете, что кто-то знал о содержимом ридикюля?
– Конечно, – ответил инспектор и принялся загибать пальцы: – Во-первых, муж. Можно ли предположить, что он отравил надоевшую старую жену, а разрешения на вскрытие не дает именно потому, что боится разоблачения?
– Можно, – кивнул я.
– Именно! Но работа уж больно топорная. Тут бы выбрать медленно действующий яд, чтоб женушка померла посреди океана. Там пока-а доберутся до Австралии, уже причины смерти и не установишь. Мистер Флип на идиота не похож, да и украшениями жены рисковать бы не стал, придумал что получше.
– Логично, – согласился я.
– Во-вторых, – снова зашагал по кабинету Пинкерсон, – дочка. Как ее? Памела, да? Она наверняка знала о привычке мамаши таскать с собой всю сокровищницу.
– Но она в Австралии!
– А кто мешал нанять убийцу? – прищурился инспектор. – Впрочем, ей было бы проще прикончить родительницу именно в Австралии. Отпадает. Да не смотрите на меня так, мистер Кин, это я для упражнения ума придумываю…
У меня отлегло от сердца.
– В-третьих, ваш кузен, – продолжил он. – Мог что-то услышать, узнать, плюс эти его вечные карточные долги, которые вы с нечеловеческим терпением оплачиваете… Да-да, я и об этом знаю! Был ли Кертис способен задумать преступление? Думаю, вполне. Мог и яду подсыпать, он же нес вещи, в том числе и корзинку с провизией. Но! – воздел палец Пинкерсон, видя, что я уже готовлюсь протестовать. – Хотя Кертис имел возможность отравить миссис, он наверняка этого не делал. Не тот склад характера. Он запросто может тиснуть, скажем, несколько фунтов из мамашиного кошелька или еще что-нибудь, но на крупную кражу, да еще и с убийством не пойдет. Струсит.
«Кажется, я знаю, кто взял поносить мои серебряные часы…» – подумал я.
– Да и как бы он завладел сумочкой на глазах у почтенной публики? – говорил инспектор. – Сказал бы, что передаст мистеру Флипу? Так это легко проверить! А если бы даже сумел незаметно выгрести содержимое, куда бы он с ним подался? В Лондон, в ломбард или к скупщикам краденого? Его же облапошат на раз-два! И спасибо, если не ограбят и не убьют. Думаю, Кертис и сам это превосходно понимает… Конечно, у него мог быть подельник… помните того верзилу, который чуть не свалился на миссис?
– Конечно, помню, – кивнул я.
– Этот ваш кузен мог нанять его, чтобы он отнял у миссис сумочку. Найти такого человека несложно. Но! – снова поднял палец инспектор. – Во-первых, такие услуги стоят дорого, денег у Кертиса нет, а в кредит тут не поверят. Во-вторых, этот подельник мог попросту взять и удрать с добычей, оставив нанимателя с разинутой варежкой. Гарантий-то никаких!
– Может, он так и попытался сделать? – не удержался я, хотя и опасался подвести Сирила под монастырь.
– Нет, – тут же ответил Пинкерсон. – Глядите, я тут нарисовал, кто как сидел. Потом расспросил всех, кто был поблизости. Громилу того видели, правда, особого внимания не обратили, но все-таки двое-трое его вспомнили. Даже описать смогли, но толку… Ничего примечательного: высокий мужчина, пальто, шляпа, борода, шарфом замотан. Вот тут он сидел, видите? Сзади от Кертиса, довольно далеко, наискось.
– Ну и что, а условные знаки отменили разве? – зачем-то уперся я.
– Не отменили, – с чувством глубокого удовлетворения сказал инспектор. – Да только я тот вагон весь излазил, со всех углов посмотрел. Чтоб подать этому типу условный знак, Кертису нужно было или высунуться в проход, или руку поднять над головой. А он ничего такого не делал. А вот дальше… – он выдержал паузу, – начинается самое интересное. Где все это случилось, помните?
Я подумал, и до меня дошло:
– Тоннель!
– Именно! У меня вот тут расписано… Поезд перед тоннелем замедляет ход. Точно в тот момент верзила встал и пошел по проходу. Там быстро не проберешься, сами знаете, баулы, чемоданы… Но до миссис он дошел именно тогда, когда поезд въехал в тоннель!
– Чтобы ограбить ее в темноте и сбежать!
– Ну разумеется!
– Только миссис Флип слишком крепко сжимала сумочку, и одним рывком ее выхватить не получилось, – продолжил я, понимая, что инспектор в совершенстве овладел дедуктивным методом. – Сумочка открылась, драгоценности рассыпались, грабитель поспешил сбежать, и это ему удалось, так? Но отчего же все-таки умерла бедная женщина? Не от испуга же! Насколько я успел узнать ее характер, она бы, скорее, прибила негодяя той же самой сумочкой…
– Выясним, – сказал довольный Пинкерсон. – Собственно, я не закончил с подозреваемыми.
– Кто еще? – деловито осведомился я. Занятие было увлекательным.
– Ну компаньонка, кто ж еще! – фыркнул инспектор.
– Хм-м-м… – Я нахмурился, вспомнив о том, что тоже подозревал эту особу. Значит, мыслили мы с Пинкерсоном схожим образом.
Лично я мисс Пайплс не знал, видел несколько раз издали. На редкость бесцветная особа, а мистер Флип охарактеризовал ее, мягко говоря, не самым лестным образом. Именно это я и выложил Пинкерсону.
– Ага, – сказал он. – Только она-то наверняка знала про драгоценности. И яду в еду она могла насыпать. А еще, мистер Кин, гляньте-ка на схему…
Я присмотрелся.
– Она сидела лицом к тому верзиле… как раз наискось! Так выходит, она могла подать знак?
– Могла, – хмыкнул Пинкерсон. – Что странного, если девушка вдруг поднимет руку, чтоб поправить шляпку? Это домыслы, конечно, но ничего невероятного я тут не вижу.
– Только доказательств нет, – напомнил я, – если только она сама не сознается. А так – и она под подозрением, и Сирил. Потому как, даже если нет доказательств его вины, то и обратных доказательств тоже нет. К суду не притянут, но слухов-то не оберешься, а тетушка этого не переживет! А что до прочего… В конце концов, можно обойтись и без условных знаков, достаточно понять, что поезд начинает сбрасывать скорость, и отправиться на дело.
– Ага, это все и осложняет, – вздохнул инспектор. – Давить на компаньонку я не могу, она начинает рыдать. Кузен ваш выложил мне всё, о чем я спрашивал, и даже немного больше, но он тип скользкий, мог и наврать. Вот и выходит, что без результатов вскрытия я топчусь на одном месте!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
