Тяжесть открывшейся Ардану сцены лавиной обрушилась на его сознание, заставив на мгновение потерять себя в пучине громыхающей тьмы. Как и прежде, тогда, при первой встрече с горным троллем, что-то предательски нашептывало ему:
— Беги… сквозь земли Фае… там тебя не найдут…
И гогочущий мерзкий лай вместе с ледяными когтями тянул его обратно, прочь отсюда. Но Ардан, чувствуя отвращения не столько к страху, сколько к тому, что, пусть и на мгновение, поддался ему — сделал шаг вперед.
И в ту секунду, когда он собирался броситься на ближайшего из незнакомцев, к нему повернулся дедушка. Его глаза сверкнули потусторонним светом и тяжелые слова:
— Ардан. Замри, — произнесенные на языке Фае сковали охотника крепче любых пут, цепей и веревок.
Арди не мог ни вскрикнуть, ни даже пошевелиться. Хотя бы кончиком пальца, хотя бы моргнуть — тело полностью вышло из-под его контроля, а сердце билось лишь потому, что ему позволяли это путы истинного имени Арди, использованные дедушкой так легко и быстро, словно это не являлось высшей степенью искусства, на которое не все Эан’хане были способны и…
Дедушка стоял там, в центре пляшущих теней. Призвавший Эргара. Сумевший сломать законы матабар. Знающий язык Фае. А теперь — использовавший магию слов проще, чем Арди — звездную.
Волчица рассказывала о Говорящих и Эан’Хане, но ни в одной из легенд и историй Арди не помнил кого-то, кто обладал бы такой силой. Что же, если его дедушка, даже на закате своей жизни владеет столь могучим искусством, то сейчас все закончится. Да-да. Конечно. Все быстро закончится. Он скажет слово, и эти твари пожалеют, что вообще нашли сюда доро…
— Это все? — проскрипел дедушкин голос.
— Все, старик, — ответил стоявший перед ним высокий мужчина, если, конечно, судить по голосу. — Таковы условия сделки. Мы сохраняем жизнь этому выводку. Более того — шериф получит должность преподавателя в кадетском корпусе Дельпаса, а твоя невестка — хорошую пенсию по давней потери кормильца. Мальчишку обследуют лучшие врачи губернии, а мелкая уже получила место в отличной школе для благородных девиц. Что же до старшего, — незнакомец кивнул в сторону Арди. — все зависит от тебя. Выкинешь какой-то номер и я сделаю вид, что вот это, — мужчина помахал несколькими конвертами. — до меня не успело дойти и, так уж случайно вышло, что я прострелил ему колени… а потом живот. И умирал он долго и мучительно. Ну либо мы, как здесь и написано, доставим его в целости и сохранности до Метрополии.
Арди пытался вырваться из оков. Он должен был помочь им. Спасти их. Это же его семья. Его ответственность. Он…
— Это все? — повторил дедушка.
— Старик ты совсем глухой или…
— Цасара, — перебил дедушка, будто вообще не замечая говорившего и чуть повернул голову в сторону фигуры с саблей. — у меня есть твое слово?
На какое-то мгновение двор погрузился в тишину, нарушаемую лишь плачем Кены и треском горящего сарая.
— Ты постарел, — внезапно прозвучал мелодичный, женский голос.
Его обладатель… обладательница вышла на свет и если бы Арди не был скован, то он наплевал бы на все законы и правила. Он бы открыл пути Града на Холме и, видят духи, произнес запретные слова, что подглядел в старом свитке волчицы и призывал сюда монстров и духов… даже если бы это стоило ему жизни.
Грациозная, как кошка. Прекраснее сидхе и эльфов. С бледной кожей и волосами белее снега. Она была одета в легкую блузку с широким декольте, почти полностью открывающим грудь, едва прикрытую тканевым бюстгальтером. Плотно облегающие штаны, подпоясанные перевязью с револьверами, были заправлены в кожаные сапоги, доходящие ей почти до вершины бедер.
Она чуть приподняла шляпу с настолько широкими полями, что те заходили за плечи. Отсветы пожара выхватили из тьмы её тонкие черты лица, скорее принадлежащие фарфоровой кукле, нежели живому созданию. Собственно, живой, в полной мере этого слова, она и не являлась. Красные глаза, мутные, словно у мертвеца, и слегка выглядывающая из-под верхней губы пара длинных клыков.
Вампир.
— А ты все так же прекрасна, Цасара, — с трудом, держась за посох руками, дрожащими подобно ветвям иссохшего дерева, дедушка поклонился. — Хотя нет… даже прекрасней, чем в тот день, когда я впервые встретил тебя.
— И попытался убить?
— Нельзя убить то, что мертво, Цасара.
Раздался короткий, ядовитый смешок.
— Пусть ты и постарел, но твой язык все так же прыток, — произнесла она с улыбкой, обнажая клыки куда более длинные и острые, чем у простого хищника.
— Спасибо, Цас…
— Вы закончили? — встрял тот же незнакомец, что рассказывал о будущем семьи. Видимо — предводитель ублюдков. — или, может, вам дать время наверстать упущенное? Можем, в целом, подождать пока местные потянутся с праздника и тогда сделке конец. Как и всем свидетелям, — мужчина повернулся к семье, а затем и к огням фестиваля. — любым свидетелям.
Но дедушка его все так же не замечал, словно тот не имел, для происходящего, ни малейшего значения.
— Мне нужно твое слово, Цасара, — с кашлем, утирая кровь, но все же — твердо сказал дедушка.
Вампир молча смотрела на собеседника, и лишь спустя несколько мгновений чуть склонила голову.
— Как и прежде, друг. Мое слово всегда с тобой.
Дедушка кивнул, после чего, со стоном, выпрямился. Ему явно давалось это с трудом. Он буквально вибрировал, но держал спину ровно, а взгляд его был обращен строго на север — к родным горам. Он и сам, на краткий миг, с очередным вывертом теней, показался Арди не немощным, иссохшим старцем, а могучим охотником двух с половиной метров роста, с плечами шириной с ось телеги, крепкими когтями и стальными клыками.
Подчиняющий себе истинные имена и говорящий на языке тайн и магии. С посохом, похожим на молодое дерево и мечом, больше напоминающим железнодорожную рельсу, чем клинок.
Но наваждение исчезло, оставив после себя лишь знакомые Арди артефакты. Те, что он когда-то нашел в сарае на горе. Ржавый меч и почти истлевший посох. Они, каким-то образом, оказались в руках дедушки.
— Не глупи, старик! — выкрикнул незнакомец, одновременно с этим выхватывая из кобуры револьвер и сжимая ладонью медальон у себя на груди.
Точно так же поступили и остальные. Они выхватили револьверы, направили их на семью Арди и сжали медальоны.
Но дедушку это совсем не тревожило.
Он повернулся к Ардану и улыбнулся. Так же, как в детстве. Когда рассказывал сказки и истории о великих волшебниках и рыцарях прошлого. Об Эктас. Крае, где такие, как они — нелюди, могли жить свободно и без утайки. Улыбнулся одними только глазами. Полными тепла и заботы.
Трескаясь и кровя, сухие губы зашевелились, произнося слова на языке Фае. А вместе с губами вскинулась левая рука дедушки и ржавый меч, не встретив ни малейшего сопротивления, по самую гарду вошел в грудь последнего из Матабар, пронзая сердце.
Тело начало падать на землю, но еще до того, как коснуться травы, задул зимний ветер. Он мгновенно затушил пылающий сарай и заставил незнакомцев укрыться плащами от принесенной следом вьюги, внезапно вторгнувшейся в ночь молодого лета. А когда все стихло, то на земле лежало сморщенное тело. Кости, словно лишенные плоти, едва-едва покрывала местами прозрачная кожа. Рядом валялись ржавые осколки разбитого меча и сотни щепок сломанного посоха.
Незнакомец подошел к телу, вытащил из-за пояса нож и наклонился к шее дедушке. Он уже занес руку, как на его плечо опустилась сабля вампира.
— Еще одно движение, Иван, и я снесу твою голову.
Тут же десять револьверов щелкнули взведенными курками и уставились прямо на Цасару.
И все снова погрузилось в тишину.
— Иваном звали моего отца, вампир, — ответил незнакомец. Он все же убрал нож, после чего выпрямился и отошел от тела. — меня зовут Йонатан. За столько лет, что мы знакомы, могла бы и запомнить.
