Они стояли напротив демона с оружием в руках. Неслыханное кощунство. У черного зверя от удивления отвисла челюсть. На длинных клыках блеснули капельки слюны.
— Ума лишились от страха?! — почти участливо поинтересовался он.
— Убирайся! — Голос Атэра дрожал, но не от испуга. От ярости, — Ты ничего не получишь.
— Самоубийцы. — Темный покачал головой, — Ладно, заберу всех.
И тут Юлий бросился вперед. Не выдержали нервы или понадеялся, что, убив его первым, зверь пощадит остальных. А может быть, тоже захотелось освободиться. С довольным коротким рыком демон присел на задние лапы, оттолкнулся от земли и в один прыжок оказался рядом с тонкой человеческой фигурой. Узкое лезвие задело его щетинистое плечо, брызнула черная кровь, и тут же одним ударом лапы Юлий был отброшен к стене, врезался в нее спиной, медленно сполз на землю и остался лежать неподвижно. Его упавший клинок зазвенел по камням.
Гай отпрыгнул в сторону, пропуская несущуюся навстречу черную махину, и ударил. Спата глубоко вошла в жилистое тело демона. Преторианец не удержался на ногах, рукоять оружия вырвалась из руки. Демон заревел, притормозил, вспарывая когтями землю. Развернулся. Выпрямился во весь гигантский рост, ухмыльнулся, глядя на человека, лежащего у его ног, и медленно вытащил меч, засевший в боку. Кровь черной струей хлынула на дорогу, но тут же остановилась. Рана затянулась сама собой. «Мгновенное заживление», — мелькнуло в голове у Гая. Сейчас он должен был думать о чем-то другом, но в памяти продолжали всплывать никому не нужные сведения о живучести темных. Зверь отшвырнул оружие в сторону, разинул пасть и потянул к человеку руку.
И вдруг Атэр — мальчишка, проходимец, хвастун — отшвырнул свое оружие, прыгнул вперед и с громким отчаянным криком вскинул руки. Через его кисти к пальцам хлынул свет. Два сверкающих шара сорвались с ладоней и врезались в демона, разбрызгивая белый огонь. Это было нереально, неправдоподобно. Темная улица, Юлий, распластавшийся у стены, растрепанный подросток с вытянутыми трясущимися руками и черная тварь, скулящая от боли и пытающаяся стряхнуть с себя пламя. Прежде чем безумие всего происходящего окончательно не замутило рассудок, Гай вскочил, схватил спату, размахнулся и одним ударом снес голову темному. Подпрыгивая на неровностях дороги, разбрызгивая черную кровь из перерубленной шеи, она откатилась в сторону. Тело медленно завалилось на землю.
Жалобно всхлипнув, Атэр сел прямо там, где стоял, не замечая, что тонкий ручеек демонической крови подбирается к подолу его белой щегольской тоги. Преторианец выронил меч и медленно на подгибающихся ногах побрел к Юлию. Тот уже начал приходить в себя, и, естественно, первое, что произнес, увидев мертвого демона, было:
— Это из-за меня.
— Ты при чем? — тонким голосом произнес Атэр, Но тут же откашлялся и повторил уже более мужественно: —При чем здесь ты?
— Они меня чувствуют… Демоны меня чувствуют. — Юлий ухватился за руку Гая и со второй попытки поднялся Прикоснулся кончиками пальцев к затылку, поморщился. — Я для них открытый канал. Проводник энергии. Чувства которые я испытываю, доступны им.
— Он выжил в храме Некроса, — пояснил преторианец, подобрав спату.
— Отлично. Октавий — трус, Марк — зануда, Юлий — приманка для демонов. — Атэр саркастически засмеялся, а потом вдруг побелел, схватился за грудь, застонал. Ткнулся головой в землю, подтянул колени к подбородку и заскулил, словно побитый щенок:
— Больно… Больно! Как больно! Как же мне больно!! Горит! Все внутри горит!!
Гай забыл о своем нервно трясущемся теле, подбежал к эллану, попытался перевернуть его. Распахнул тогу на груди. Но не нашел раны, даже царапин не было.
— Что с ним?
— Не знаю. Наверное, это из-за того, что он сделал.
— А что он сделал?
— Убил демона.
— Убил демона?!
— Остановил его.
— Как?!
— Не знаю. Это была магия, но я не знаю, как он это сделал!
Атэр оттолкнул руки Гая и тут же снова схватился за него:
— Домой! Мне нужно домой! Там Энджи, он поможет. Он знает.
Юлий с тревогой посмотрел на преторианца. Любое мучение, исключая свое собственное, заставляло его страдать очень сильно.
— Его нужно унести отсюда.
— А труп? Представляешь, что будет, если завтра здесь найдут труп демона?
Юлий нервно сглотнул, явно борясь с дурнотой:
— Я пойду к Октавию. Мы что-нибудь придумаем.
— Хорошо.
Если бы не стонущий на земле Атэр, Гай предпочел бы придумать «что-нибудь» сам. Но теперь приходилось рассчитывать только на этих двоих. Интересно, что скажет Октавий, когда ему предложат закопать обезглавленное демоническое тело в собственном саду. Нет, все. Пусть сделают хоть что-то другие. Он устал один решать, успокаивать и убеждать. Они хотели реальной жизни, действия — вот пусть и получают.
Преторианец наклонился, поднял мальчишку, перекинул через плечо и пошел вниз по улице. Тот больше не стонал, дышал часто и резко. Значит, у них теперь нет ничего дороже этого малолетнего эллана, который умеет убивать демонов. Это нереально, невозможно. Привычный мир готов был рухнуть, и Гай чувствовал себя так, словно стоял на обломках прежде нерушимой демонической империи. Кружилась голова, и захватывало дух. Но недоставало смелости думать о том, как будет дальше.
Атэр все время намекал, будто знает нечто большее, чем простые смертные, чем все демоноборцы, вместе взятые. Выходит, это не было обычной похвальбой.
Но где он мог научиться магии? Кто его научил?! Нет, Думать о пользе и возможностях нового сообщника надо не сейчас. Главное, чтобы он не умер по дороге от перенапряжения.
Площадь Целия, которую назвал Атэр, была пустынна. Фонарь наемного дома отсвечивал оранжевым.
Гай поднялся по скрипучей лестнице, постучал. Открыли сразу, как будто хозяин стоял за дверью и ждал гостей. На пороге оказался светловолосый юноша из той же проклятой, любимой демонами породы, что и Юлий. Он не удивился, увидев Гая с бесчувственным Атэром на плече.
Как будто мальчишку периодически приносили домой не-вменяемым.
— Добрый вечер. — Преторианец постарался придать голосу ироничное равнодушие. — Это ваш?
— Мой, — прозвучало в ответ спокойно. — Проходи.
Комната была тесной, темной, заставленной обшарпанной мебелью. Домовладелец стащил сюда все, что уже не было нужно ему самому. Старый обеденный стол, стулья, место которым только на женской половине, одна более-менее приличная скамья, но с отвратительной глубокой царапиной вдоль спинки.
Ложе, на которое уложили Атэра, из той же коллекции рухляди. С ободранным пологом и сколами на деревянных ножках. Если бы Гаю пришлось принимать гостей в такой обстановке, он бы до конца своих дней чувствовал себя опозоренным. А светловолосый юноша держался абсолютно спокойно. Холодно, отстраненно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
