Молчим.
– Ты думаешь, это я ему говорила? Это я к тебе обращалась! Или ты меня тоже не слышишь?
– Да слышу я все. Погоди немного. Мой ИИ отлично справляется с поставленной задачей, да и у Никитки удивительные результаты. Мне сегодня Леха показал построенный прогноз. Вот первый цикл всех проверок пройдем, и тогда его домой забрать можно будет – тебе как-никак веселее будет.
– Слышала я все, о чем вы с Лехой говорили. Этого Никиту я домой заберу, а ты здесь нового выращивать будешь… из черенка, да?
– Да послушай ты. Скоро все изменится. Когда тестовая поведенческая модель взрослого и детского ИИ будет полностью отлажена, я сразу с докладом на кафедру и потом… ух! Ты представляешь, что начнется?! Первый работоспособный ИИ в мире – полностью алгоритмизированный и структурированный мозг человека. Если все это увидят – то заказы, госзаказы, секретные, открытые – любые! Если нашу технологию запустят в производство – жизнь кардинально изменится. Для всех. Для всего человечества!
– Если – то. Старт. Переход по условию. Операция. Обратный цикл. Выход. Ты себя сам слышишь?
– Анюта, ну не надо так. Я ведь твой муж, я-то человек…
– Ты уверен?
Она встает, выключает в комнате свет и уходит, оставляя на диване кабинета доктора А. И. Дронова безжизненное тело «Экземпляра номер два» в зависшем состоянии.
Я один в кромешной темноте минус первого этажа. Мониторы перешли в режим ожидания, глядят на меня настороженным красными зрачкам. Привычным фоном гудят кулера, работают компьютеры, высчитывают сотни тысяч ситуационных алгоритмов жизненных циклов. Мой. Анны. Никиты. Лехи. А я не могу найти один-единственный ответ на самый простой, по сути дела, вопрос: «Все еще человек ли я?»
Из личного дневника Александра Дронова:
20/01/2017 – Сегодня инициализировали первый подопытный образец. «Экземпляр ноль». Робот-оболочка прибыл вчера вечером. Как-то непривычно находиться плечом к плечу с двойником. Зову его – Зиро, а Леха называет Саб-Зиро. Посмеялся над этим, когда услышал. Кажется, в прошлой жизни это было, когда мы, еще студентами, с ночи напролет в МК [8] резались на приставках.
Заполнял базу загрузочных данных в течение года. Брал за основу данные Ани и Никиты. Ну и свои, конечно же. Много работал дома. По ночам. Потом переехал в подвал института. Обустроил себе «конуру» тут, потому что «терпеть выводок техники» в однокомнатной квартире Анька не хотела. Мем-кластеры памяти, эмоциональные модели, ситуационные решения. Вроде все вложил. Посмотрим, как моя нулевая копия будет работать…
21/01/2017 – На удивление стабильный экземпляр получился. Ошибки памяти и потерянные решения возникают крайне редко. Отлично. Аня вообще-то не верит, что у нас все получилось. А вот и зря! Завтра попробую вложить ему приоритетную задачу – разработку алгоритмизированного ИИ. Справится он лучше меня или нет? Интересно, черт возьми…
23/01/2017 – Нулевой экземпляр умер – да здравствует Первый экземпляр! С трудностями нужно справляться исключительно с помощью положительного настроения души и сердца. И с легкой головой… Недопустимая операция привела к полному обрушению базы знаний «Экземпляра Зиро». Он взял за основу, что ИИ программируется человеком. Человек – Бог. Но Бог не является Человеком. Решил проверить или опровергнуть эту гипотезу на личном примере. Упс… Ничего. Ошибки исправим, построим обходные ветви алгоритма и вперед, за работу, товарищ Первый. Саб-Зиро теперь никчемная кукла, валяется в подвале лаборатории. Заменил его новым роботом-оболочкой, чтобы все с чистого листа начать. Забавно, теперь у меня два клона!
28/01/2017 – Аня предлагает взять недельку отпуска. Съездить с Ником куда-то за город. Отдохнуть. Разве она не понимает, что сейчас не время?!
02/02/2017 – Синхронизировал все базы, установил последние обновления в электронный мозг «Экземпляра номер один». С Аней вчера чуть до развода не договорились. Решено, поедем к родственникам в Никуличи, это под Рязанью. Экземпляр-1 перевел работать в подвал, оставлю его на недельку вместо себя. Ввел системную легенду: «Анна уехала с Никитой к родителям, а я остаюсь работать». Вот и посмотрим, как он тут самостоятельно будет трудиться. Интересно, кто-то заметит подмену?
…
04/04/2017 – Эта запись будет последней в твоем дневнике, любимый. Знаешь, бывают такие моменты, когда судьба словно испытывает тебя. Заводит в тупик, из которого не найти выхода. Никак. А голос свыше лукаво усмехается, спрашивает: как действовать будешь? А из такого сможешь выбраться?! И тут главное – не растеряться, собрать волю в кулак и ответить. Так ответить, чтобы ясно стало – ты справишься с чем угодно! Кажется, сейчас именно такая ситуация. Труднее не бывает. Не было и уже, наверное, не будет. Выхода не вижу. Ничего не вижу. Ослепла от горя. Я хочу дать тебе, да главное – себе, дать одно обещание. Я выберусь, справлюсь. Продолжу твое дело. Иначе зачем все это было?.. Твоя жизнь не останется бесследно потерянной. И пусть мне смертельно тяжело сейчас… потеряв и Ника… и тебя… Я смогу! Долго не могла понять – почему Господь оставил мне жизнь, забрав вас двоих… Но сейчас осознала: я пойду на все, чтобы твою теорию воплотить в жизнь. В этом смысл жизни для меня.
И да, подмены никто, кроме меня, не заметил. Прощай…
Алекс де Клемешье. Скотина
Внизу собралось, похоже, если и не все население города, то подавляющее его большинство. Стало быть, судьба девочки волнует многих. Тем непонятнее их давешнее бездействие.
Вертолет, снижаясь, заурчал в иной тональности, и я недовольно поморщился – к другим планетам, блин, летаем, а придумать, как сделать обычные двигатели бесшумными, не можем!
Человечек, смешной неуместным офисным костюмом, преодолев потоки воздуха, гонимые вертушкой, сунулся в кабину:
– Михаил Евгеньевич, вам туда!
– Здравствуйте! – подчеркнуто вежливо ответил я.
– А мы здоровались! – отмахнулся человечек. – Это я вам сегодня звонил. Вас ждут!
А то я не вижу, что ждут! И где именно ждут.
Мне кажется, я даже узнавал эту окраину. Если не считать посадочной поляны, то никакой заметной границы между городом и лесом не было – вот здесь, слева, дикие заросли паутины, а там, в сотне метров справа, – корпуса нефтеперерабатывающего комплекса. Пространство же между заполнено горожанами. Но как-то… неоднородно заполнено. Ближе к корпусам – большая плотная толпа. Ну как – большая? Человек двести, может быть. Для Пенелопы весьма приличное количество. А ближе к вертолету, в десятке шагов от толпы, – отдельная группа. Центром ее был Матвей Ильич, крупный плечистый мужчина, фактически исполняющий функции мэра. Возвышаясь над сопровождающими, уперев руки в бедра и расставив ноги, он походил на памятник: стоял крепко, не покачивался, не переминался, вообще не шевелился и оттого казался таким незыблемым, таким монументальным… как корпуса цехов за его спиной. Поза, взгляд, суровые морщины – все это вызывало ощущение надежности, вселяло уверенность: вот стоит человек, покоритель планеты, хозяин всего и вся на ней, стоит настолько прочно, что уже как бы не сам находится на поверхности, а поверхность прикручена к его подошвам здоровенными болтами, и только поэтому планета еще цела и благополучна… А демократичная куртяшка на его плечах как бы намекает, что и тебе, обычному среднестатистическому, все по плечу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
