— Хорошо. А кираса? — спросил Флакк.
— Этого-то я и не понял. Она на месте. Я велел солдатам приподнять крышку и осмотреть её. Она оказалась подлинной. Я могу в этом поклясться. Там с левой стороны есть пятно. Всё на месте, ничего не исчезло, и всё же крышку кто-то поднимал.
— Что вселяет в тебя такую уверенность?
— Потому что на горловине туники Александра была свежая капля крови. Она даже не успела высохнуть.
Флакк злобно посмотрел на Веспасиана.
— Проклятье, что ты сделал, сенатор?
— Ничего, префект, — пожал плечами Веспасиан. — А пока, прошу меня извинить, но я должен отплыть назад в Рим. Триарх, мы отчаливаем, как только префект и его люди покинут борт судна.
— Хорошо, ты свободен, но евреев я заберу с собой.
— Только попробуй, и мой отчёт императору будет ещё более для тебя нелицеприятным, чем он уже есть. Поверь мне, Флакк, все твои деньги будут бессильны купить тебе жизнь. Калигула достанет тебя даже из-под земли, и тогда твоей участи я не позавидую. Ведь он безумен. Или ты ещё этого не знал?
Флакк посмотрел на Веспасиана. Было видно, что он колеблется. Затем, плюнув себе под ноги, он резко развернулся и направился к трапу.
— Будь в твоей голове хотя бы капля разума, — крикнул ему вслед Веспасиан, — ты бы оградил евреев от творимых греками зверств и навёл в императорском городе порядок.
С этими словами он подошёл к двум солдатам, приставленным охранять евреев.
— Убирайтесь вон отсюда!
— Какой ужасный человек, — прокомментировал Филон, как только легионеры ушли. — Я сочиню о нём такую диатрибу, что его имя на века останется замаранным чёрной краской.
— Моя к тебе просьба, брат: постарайся не злоупотреблять чересчур цветистым слогом, на который ты горазд, — отозвался Александр с печальной улыбкой. — Только факты.
Филон фыркнул.
— Мёртвых придётся похоронить в море, — сказал Веспасиан, как только трап был поднят и корабль отвалил от причала.
— В этом нет необходимости, — произнёс Александр, — мы решили остаться.
— Как? Мы ведь уже плывём.
— В той лодке, в какой ты доставил нас на это судно. Как только мы выйдем из гавани, мы пересядем в неё и доберёмся до берега где-нибудь рядом с еврейским кварталом.
— Флакк убьёт вас, как только узнает, что вы вернулись.
— Не убьёт. Я буду нужен ему, если он решит навести в городе порядок. Если мои люди увидят, что я не жажду мести за мою замученную жену, думаю, они тоже откажутся от возмездия.
— И Флакк получит то, что хотел?
— Возможно. Но если мы станем сражаться дальше, нас всех перебьют. Иное дело, что мы никогда не простим Флакка. Как только восстановится мир, мой брат возглавит делегацию к императору с жалобой на притеснения нашего народа.
— А как быть с Павлом?
— Нашим единственным условием будет, чтобы Флакк по меньшей мере изгнал его из города, а ещё лучше — казнил. В этом случае мы даже согласны вернуться к тому положению вещей, какое было до него. Нам стало понятно, что мы недостаточно сильны, чтобы выдвигать требования. Мы готовы довольствоваться положением граждан второго сорта, даже если это означает присутствие статуи безумного императора в наших храмах.
Ведомый пламенем Фароса, корабль — под парусом и на вёслах — выскользнул из гавани. Между тем на востоке уже забрезжил рассвет. Как только мол остался позади, судно сбавило ход, чтобы евреи могли сесть в лодку. Сначала в неё опустили мёртвые тела, следом за ними быстро спустились живые.
— Спасибо тебе, Веспасиан, — поблагодарил Тиберий, прежде чем спуститься в лодку. Торс его был перебинтован. На спине проступало кровавое пятно. — Я обязан тебе не только жизнью, но и шкурой. Я твой вечный должник.
— Что ж, когда-нибудь я потребую с тебя старый должок, — пошутил Веспасиан, помогая ему перелезть через борт.
Последним в лодку спустился Александр.
— Я слышал твой разговор с Флакком, а потом и со жрецом. Скажи, кираса у тебя?
Веспасиан похлопал его по плечу.
— Александр, друг мой, скажем так: если бы ты оказался перед выбором, что вручить человеку, в чьих руках твоя жизнь и смерть, то, за чем он тебя послал, или копию этой вещи, что бы ты выбрал?
Александр кивнул.
— Скажу честно: мне даже приятно, что греки лишились чего-то для себя ценного, даже если сами они об этом не подозревают.
Веспасиан посмотрел через плечо Александра на пожары, всё ещё полыхавшие в еврейском квартале, и печально покачал головой.
— А по мне, лучше бы она осталась у них. Мне претит сама мысль о том, что я должен доставить её Калигуле. Кто знает, к каким новым безумствам она его подтолкнёт?
ЧАСТЬ V
Рим и Неаполитанский залив, август 38 года н.э.
ГЛАВА 22
![]()
оки Остии встретили Веспасиана непривычной тишиной. Куда только подевалась их обычная кипучая жизнь! Увы, ей на смену пришла ленивая сонливость. Оживлённый порт, причём в самый разгар сезона, напоминал мёртвое царство.
Не считая горстки грузчиков, разгружавших два небольших торговых судна, причалы были практически пусты. Лишь кое-где кричал продавец еды или редкая портовая проститутка пыталась продать свои прелести равнодушным прохожим. Даже чайки, и те притихли. Вместо того чтобы оглушать людей своими пронзительными криками и устраивать драки за добычу, птицы сидели рядами на крышах складов, уныло глядя вниз на царившую в порту пустоту, причиной которой — как для них, так и для людей — был недостаток пищи.
— Как ты думаешь, в городе опять эпидемия? — спросил Магн, как только трирема пристала к одному из пустынных причалов.
— В этом случае нас не пустили бы в док, — пояснил триарх, как только были опущены сходни.
— Ничего, скоро узнаем, в чём тут дело, — ответил Веспасиан, глядя, как к ним с озабоченным лицом спешит портовый эдил, за которым едва поспевает писарь.
— Есть ли на борту сенатор Тит Флавий Веспасиан? — выкрикнул эдил, поднявшись по трапу.
— Есть, это я.
— Хвала богам, сенатор. Я так рад тебя видеть. Может, с твоей помощью мы сумеем побороть это безумие и жизнь вновь наладится.
— Ты про что?
— Про императорский мост, про что же ещё. Торговля встала, люди голодают. Он забрал себе все суда, какие только были в водах Италии, и отправил в Неаполитанский залив. Их там тысячи. Они скованы цепями, и он заявил, что не выпустит их оттуда, пока не проедет по ним, как по мосту. А проедет он по нему лишь облачённый в то, что ты для него привёз. Надеюсь, что ради всех нас и в первую очередь ради тебя самого, ты привёз то, что ему нужно. Потому что терпение его на исходе. Она уже дважды или трижды отправлял сюда вестовых, узнать, прибыл ты или нет.
— Да, эта вещь у меня, — для убедительности Веспасиан даже приподнял мешок.
— Вот и отлично. У меня есть приказ отправить тебя в цепях в Рим, если вдруг ты вернёшься с пустыми руками. В любом случае ты должен немедленно предстать перед императором. Тебя уже ждёт быстрый конь.
— Я не один. Со мной благородная матрона.
— Она поедет следом в колеснице — сейчас я это устрою. Триарх, как только эти два торговых судна закончат разгрузку, ты должен отплыть вместе с ними в Неаполитанский залив и стать частью этого проклятого моста.
Сказав это, эдил с несчастным видом покачал головой и поспешил сойти на берег.
— В чём дело, мой дорогой? — спросила Флавия, выходя из каюты.
— Я должен немедленно предстать перед императором. Магн и Зири проводят тебя до дома моего дяди. Если мне повезёт, когда ты приедешь туда, я уже буду там.
— Везение тут ни при чём, — хмуро заметил Магн. — А вот очередной бзик сумасшедшего — это да. Ну ты понял, о чём я.
Одарив Магна сердитым взглядом, Веспасиан быстро спустился по трапу.
оки Остии встретили Веспасиана непривычной тишиной. Куда только подевалась их обычная кипучая жизнь! Увы, ей на смену пришла ленивая сонливость. Оживлённый порт, причём в самый разгар сезона, напоминал мёртвое царство.
