– Я хотел бы остаться, но, если тебе угодно, чтобы я уехал, я уеду.
Голос Кейси вывел ее из состояния меланхолической задумчивости, и печальное выражение его лица, как всегда, тронуло ее:
– Нет, я тоже хочу, чтобы ты остался. Эх, если бы Мэтт был больше похож на тебя, Кейси! Если бы все мужчины были такими как ты! То, что Мэтт сделал с Кэрол, отвратительно.
Кейси прислонился к стойке:
– Вот как ты обо всем этом думаешь?
– А разве не ясно, что он начал что-то, чего не может или не хочет закончить? Понять не могу, почему мужчины ведут себя таким образом? Почему они дарят любовь, а потом делают вид, словно ничего не было? Они что, не считают женщин за людей?
– Слушай, я не стану защищать Мэтта, но что говорить о мужчинах, когда многие женщины играют мужчинами, получают от них все, что только могут получить, а затем бросают, не сказав даже спасибо! Сердце разбивают не только мужчины, Сьюз. Просто женщины громче жалуются друзьям, если это с ними происходит.
– Жалуются? – повторила Сьюзан. – Если мужчина плохо обращается с женщиной, у нее есть все права жаловаться. Послушать тебя, так выходит, что разбитое сердце болит не сильнее, чем ушибленный палец. Тебе, наверное, наплевать на то, что произошло между Кэрол и Мэттом?
– Конечно, меня это заботит, но я-то что могу? Я подумал, что, если дать им возможность побыть сегодня вместе, они так хорошо проведут время, что захотят встретиться опять. Я ошибся и отныне не собираюсь вмешиваться в их дела. Да-да, я не шучу. И вообще, разве нам мало своих забот, чтобы мы беспокоились о ком-то еще?
– Значит, я для тебя всего лишь «забота»?
– Нет! Я имел в виду совсем не это.
Кейси ринулся к ней и обнял. Несколько секунд она сопротивлялась, а потом прижалась к нему. Закрыв глаза, он долго наслаждался ее нежными объятиями.
– У всех нас есть свои боевые раны, Сьюзан. Ясно, что Фрэнк сильно разочаровал тебя, а моя жена адски разочаровала меня. Давай не будем вдаваться в подробности страданий Кэрол и Мэтта, когда нам так хорошо вместе.
– Возможно, это только вопрос времени, Кейси, возможно, все, что мы имеем, это наши разочарования.
Опечаленный таким мрачным суждением, Кейси шагнул назад и посмотрел ей в глаза:
– Не может этого быть. Люди стали бы выпрыгивать из окон, если бы это было так.
– И, тем не менее, некоторые не выпрыгивают. Они просто ходят рядом с нами, и в глазах у них столько печали и боли, что я удивляюсь, как им удается видеть. Меня действительно очень беспокоит Кэрол, Кейси. Ты будешь присматривать за ней?
– Конечно, но она хочет, чтобы это делал не я.
– И слава Богу!
Кейси порывисто обнял ее. Его психолог советовал ему не вмешиваться в проблемы других людей, но он подумал, что для Кэрол можно сделать исключение. Только вот хотел бы он знать, как именно действовать.
Когда Кэрол вернулась домой, к ней зашел Том, чтобы забрать свою теннисную ракетку:
– У Шарон остается не слишком много времени на игру, но приближается лето, и я надеюсь, что нам удастся провести несколько партий. Как продвигаются твои дела с магазином?
Кэрол села за кухонный стол, а Том встал сзади и начал массировать ее шею и плечи:
– Ты вся завязана в узел, мама. Что случилось?
– Я получила арендный договор на помещение, которое хотела. И теперь мне остается только начать работу.
Том сконцентрировался на ее левом плече, его движения были равномерными и уверенными:
– Но ты кажешься скорее напуганной, чем радостно взволнованной.
– Пожалуй, это верно. Я очень долго мечтала иметь свое собственное заведение, и теперь мне страшно осознавать, что я наконец добилась этого.
Том перешел на ее правое плечо и продолжал изгонять напряжение из ее мышц.
– Что случилось с водопроводчиком?
– Этот бокал выпит до дна, – небрежно ответила Кэрол, – и я надеюсь, что это хороший знак.
– Когда ты откроешь собственный магазин, тебе, наверное, предложат вступить в Ротари-клуб и кто знает куда еще. Скоро вокруг тебя будет роиться столько мужчин, что тебе придется отшивать их.
Он был таким милым, и Кэрол погладила его по руке:
– Это будет чудесно, Том. Ты случайно не знаешь какого-нибудь влюбчивого ортопеда моего возраста, а?
– Нет, но могу поинтересоваться. Может быть, тебе понравится кто-нибудь из преподавателей Шарон?
Кэрол попыталась представить себе, как он будет выглядеть. У него определенно должны быть большие руки, но окажется ли он настолько же очаровательным, и даже если это так, то нет ли у него уже супруги?
– Да, но понравлюсь ли ему я? Вот в чем вопрос.
– Ой, мам, ну как в тебя не влюбиться?
– Тебе, конечно, трудно в это поверить, но некоторые мужчины предпочитают стройных брюнеток.
– Не может быть!
– Поверь мне, это правда.
– Поразительно! – Он немного потрудился над ее шеей. – Вероятно, это чистая случайность, что Шарон – хрупкая блондинка, но я полагаю, что каждый знает, какой тип ему нужен.
Кэрол не стала плакать над тем, что, хотя Мэтт явно принадлежат к тому типу, который ей нравился, она уж точно не была в его вкусе. Все-таки это казалось ей чем-то несущественным. В мире, наверное, можно насчитать миллионы пар, которые могли бы быть счастливы, но они прошли друг мимо друга, потому что у кого-то был не тот вес, а у кого-то глаза оказались не голубыми. Превозмогая жалость к себе, Кэрол встряхнулась:
– Я надеюсь воспитать в себе склонность к маленьким лысым мужчинам, которые слишком громко смеются.
– Это что, такая шутка?
– Нет, просто их так много, что мои шансы на успех резко возрастут.
Том был чутким молодым человеком, и от него не укрылась боль, которую его мать прятала за иронией. Он заглянул ей в лицо:
– Тебе нравится жить одной, правда? Кэрол кивнула:
– Да, но это не значит, что я хочу, чтобы вы с Шарон жили вместе со мной. А теперь тебе лучше идти. Вряд ли Шарон захочет провести весь субботний вечер за учебниками.
– Ты совершенно права.
Том поцеловал ее на прощанье и ушел, помахивая своей ракеткой.
Кэрол еще помнила времена, когда она была такой же молодой и полной оптимизма, но теперь неумолимые годы прибили ее к земле.
– И все-таки «Темно-красная роскошь» будет иметь оглушительный успех, – поклялась она себе, проходя через холл в спальню.
Она решила создать нечто сказочное и радоваться этому, даже если никогда больше искра надежды на счастье не замерцает для нее.
Глава 20
При первом же удобном случае Дэн Тренерри зашел в заднюю дверь с вывеской «Темно-красная роскошь». Плотник уже закончил превращение задней части помещения в склад и построил три обширных гардеробных для переодевания. Их складные дверцы были открыты, и Дэн бросил взгляд на свое отражение в зеркалах, пригладил пятерней кудри и только потом вошел в основное помещение. У входной двери трудилась команда маляров, и вся комната была наполнена запахом свежей жемчужно-серой краски, которую они использовали.
