Кэт, что-то случилось между нами. Неужели нельзя ничего поправить? Что-то случилось.
У него замерзли руки, и он попросил еще чашку кофе, не для того, чтобы выпить, а чтобы погреть руки. У него раскалывалась голова, и звуки музыки казались пыткой.
– Что-то случилось, – сказал он вслух. Вернулась Марджори и объявила, что пора идти.
– Я вижу, что тебе совсем не весело, – это был замаскированный под великодушие упрек. Но он сделал вид, что не заметил.
Поднялся ветер, и Лионель, державший шаль Марджори, укрыл ей плечи.
– По правде говоря, – услышал Фрэнсис ее тихий голос, – я рада, что Фрэнсис отказался купить ваши земли. Не предлагайте ему их больше, хорошо? Я все еще жду, что он устанет от всего этого и вернется домой.
– Не слишком уж уповайте на это, – ответил ей Лионель. – Мне кажется, что этого никогда не произойдет.
– Никогда – это очень долго, – сказала она.
Но Лионель был прав. Он не собирался уезжать ни из-за политики, ни из-за экономики, никто и ничто не сможет заставить его! У него достаточно потерь: смерть отца, дорогая и любимая мать, оставшаяся в одиночестве; потом Кэт – женщина мечты, пока эта мечта не разбилась; и Патрик. И его ребенок, его больной ребенок. Для одной жизни достаточно потерь.
Эта земля – все, что у него осталось. Он полюбил ее, словно другую жизнь, настолько глубоко, что если он покинет ее, то будет тосковать и мучиться до самой смерти.
Нет. Элевтера принадлежит ему, а он – ей. И нечего больше добавить.
Глава 20
В той или иной жизненной ситуации наступает момент, когда нужно посмотреть правде в глаза и признать: все изменилось. И тогда картина удивительным образом проясняется – да, это случилось в тот день, когда он сказал то-то или она сделала то-то, конечно, это был первый сигнал, начало, а ты не понял. Или не захотел понять?
Николас Мибейн пришел к власти на волне всеобщей эйфории. Энтузиасты сравнивали его деятельность с первыми ста днями Рузвельта.
– Мы не обещаем чудес, – заявил он, – но собираемся немедленно приступить к преобразованиям. Вы их увидите и почувствуете.
И сердце Патрика дрогнуло.
Через два месяца началось строительство великолепного центра отдыха с футбольными полями, плавательным бассейном, баскетбольными площадками. Церемония закладки первого камня вылилась в настоящий праздник. Наконец-то люди получали что-то, что можно было увидеть и потрогать!
За этим последовало открытие музея Сен-Фелиса. Под него отдали здание восемнадцатого века на Причальной улице. Идея принадлежала Дорис Мибейн, и постаралась она на славу. Вдоль здания шел высохший крепостной ров, и Дорис распорядилась засыпать его и засадить зеленью, а в спокойной прохладе внутренних помещений разместила работы Анатоля Да Куньи, его дар нации. Там было с десяток картин маслом и две мраморные скульптуры. Над центральным входом Николас приказал выбить надпись: Pro bono publiko. В проспекте, выпущенном в связи с этим событием, объяснялось, что это значит: «На благо народа». Экспозицию открыли под звуки струнного квартета и сопроводили неограниченным количеством шампанского в бумажных стаканчиках. Средний класс Коувтауна смотрел на картины и восхищался. И в самом деле, прекрасное начало.
У Патрика тоже были идеи. Он решил поговорить с Николасом.
– Прошлой ночью мне кое-что пришло в голову. Мероприятие для школьников. Я подумал, что неплохо было бы устроить раздачу семян, саженцев фруктовых деревьев, овощной рассады. Мы снабдили бы участников инструкциями, а за лучшие результаты назначили бы призы. Таким образом мы достигнем двух целей: прекрасное занятие для детей и помощь в самообеспечении продовольствием. Что ты скажешь?
– Великолепно! Займись этим! Набросай план и представь на следующее исполнительное заседание, – Николас похлопал Патрика по плечу. – Ты когда-нибудь думал или осмеливался мечтать, что наступят такие дни? Боже, я помню, как мы вместе учили латинские глаголы! Они не принесли нам особой пользы. А может быть, и принесли!
Он смеялся, и его глаза сияли от радости.
– Так мы займемся моим предложением?
– Почему нет? Главное, это нам недорого обойдется. У нас катастрофически мало денег. Катастрофически.
Кто-то позвал Николаса из другого конца комнаты, и он двинулся в ту сторону.
– Еще минуту, – торопливо сказал Патрик. – Я знаю, как ты занят, но за все дни я не смог переброситься с тобой ни словом. Я хочу добавить, что можно раздать саженцы и фермерам, раз уж мы займемся этим. Последний ураган повредил по меньшей мере две тысячи акров леса, принадлежащего государству, и пока ущерб ничем не возмещен. Эти два мероприятия можно совместить. Это не потребует больших расходов.
– Ты не забыл, что ты министр образования? То, что ты предлагаешь, относится к лесному хозяйству.
– Я знаю, но все так переплетено, разным департаментам приходится работать вместе.
– Я, действительно, уже должен бежать. Правда. Поговорим об этом как-нибудь в другой раз, – Николас снова потрепал его по плечу. – Ты должен помнить, что Рим строился не один день. Хотя мне очень нравится твой энтузиазм! – добавил он на ходу.
А Патрик наслаждался энтузиазмом, как вином. Сколько всего нужно сделать! Он прекрасно знал, что учителя имеют низкую квалификацию, что они мало получают и живут в тяжелых условиях. Побывав как-то в Галли он заметил, что крыша на здании школы, сильно протекавшая еще когда он там работал, находится в том же плачевном состоянии. А учебники, наглядные пособия… И ничего нельзя отложить на потом.
На исполнительном заседании он зачитал приготовленный список.
– Не так быстро! – оборвал его Николас. – Ты знаешь, всему свое время.
– Да, знаю. Тем не менее – когда? – он почувствовал, что давит на Николаса.
– Деньги, – со значением произнес тот, – деньги. У нас их нет.
– Но ведь Всемирный банк дал нам заем. И ты только что поднял налоги. Боюсь, я не понимаю, почему сложилась такая напряженная ситуация.
Николас оглядел собравшихся. Комитет состоял из людей, хорошо знавших друг друга, и взаимное подтрунивание не возбранялось.
– Насколько я тебя знаю, Патрик, финансовые вопросы – не твоя стихия.
Раздались смешки, и Патрик тоже был вынужден улыбнуться. Все знали, что деньгами в его семье распоряжается Дезире, хотя бы потому, что он был слишком небрежен, чтобы вовремя платить по счетам.
– Ты не финансист, – повторил Николас и перешел к следующему вопросу, касающемуся увеличения числа полицейских.
Мгновение Патрик колебался. Он не привык к своей новой роли и, чтобы заговорить, ему нужно было сделать усилие. Но он сделал его.
