– Чужаков. Посторонних, – пояснил Латтимер. – Аманиты называют «англичанами» всех, кто не принадлежит к их церкви, то есть таких, как мы с вами. И свято блюдут традиции, которые не менялись, наверное, с семнадцатого века. Между собой они общаются на пенсильванском немецком, на котором говорили еще их предки до того, как перебрались в Новый Свет, не пользуются электричеством, двигателями внутреннего сгорания и прочими достижениями цивилизации. Даже их одежда за триста лет почти не изменилась. Я все это говорю к тому, чтобы вы поняли: отец Лили навряд ли разрешит вам увидеться с ней, если вы ни с того ни с сего появитесь на его пороге. Аманиты тщательно оберегают своих женщин от «растлевающего влияния цивилизации», как они это называют. Я и сам видел Лиллибет всего дважды, когда она привозила молоко вместо заболевшего брата. Именно тогда она и попросила меня отправить вам посылку. Должно быть, – добавил он задумчиво, – эта книга много для нее значит.
– И для меня тоже, – признался Боб. – Хотел бы я знать, как она узнала адрес издательства?
– Понятия не имею. Она дала мне его написанным на листке бумаги.
– Сколько ей лет?
Джо Латтимер ненадолго задумался, вспоминая лицо Лили.
– На мой взгляд, года двадцать два – двадцать четыре, – сказал он. – Обычно в этом возрасте аманитки уже выходят замуж и имеют детей, но Лиллибет вынуждена заботиться о младших братьях и об отце. Ее мать погибла лет семь назад, когда какой-то вооруженный псих ворвался в нашу местную школу и расстрелял заложников.
– Да, я читал об этой трагедии, – негромко сказал Боб. Теперь ему стала понятнее главная идея прочитанного романа и чувства его автора. Чего он не мог взять в толк, это как совсем молодая девушка, которая никуда не выезжала даже из своей деревни, смогла так достоверно описать чужие города и страны. Никаких других источников информации вроде телевизионных и радиопрограмм у нее тоже не могло быть – в конце концов, ее отец был одним из старост общины и, конечно, не потерпел бы у себя в доме ни радио, ни телевизора, не говоря уже об Интернете.
И тут Роберта осенило:
– Послушайте, мистер Латтимер, у меня появилась одна идея. Что, если я пошлю сообщение на вашу электронную почту, а вы его распечатаете и передадите мисс Петерсен? У нее, наверное, нет своего компьютера, и…
Джо рассмеялся:
– У нее нет никакого компьютера. Электричества – и того нет. Я же говорил: аманиты не пользуются современными технологиями, они только недавно начали обогреваться газом. Во многих домах до сих пор нет даже водопровода. Что касается вашей идеи, то… Пожалуй, из этого что-то может выйти. Ее братья привозят мне молоко почти каждый день, я могу передать ваше сообщение с кем-нибудь из них. Правда, они еще совсем мальчишки, так что будем надеяться – они не забудут отдать записку сестре и не покажут ее предварительно отцу.
Боб не подумал об этом. Перед ним лежала рукопись блестящего романа с именем автора, связаться с которым он не видел никакой возможности по причине того, что Лиллибет Петерсен и ее родные жили фактически в семнадцатом столетии. Чтобы добраться до нее, нужна была, как минимум машина времени… и все же Роберт не собирался отступать. В крайнем случае он сам приедет в Пенсильванию – и будь что будет. Все-таки в семнадцатом веке люди были уже достаточно цивилизованными, они не съедят его, словно какие-нибудь каннибалы. Грозного мистера Петерсена Боб не боялся, ну, почти не боялся, но ему определенно не хотелось, чтобы из-за него у Лиллибет возникли неприятности. Отец мог попросту запретить ей встречаться с «англичанином», мог даже посадить под замок. Вот тогда точно никакого выхода не останется.
– Ладно, давайте попробуем, – сказал Роберт. – Я пришлю мейл, а вы постарайтесь его передать. Огромное спасибо за помощь, мистер Латтимер.
Он уже не раз подумал, что хозяин сыроварни проявляет не совсем понятную готовность выступить посредником в тайных контактах молодой аманитской девушки с внешним миром, но решил, что другого пути у него все равно нет. Ему неоткуда было знать, что Джо Латтимер помогает Лиллибет в память о своей первой любви. Кроме того, он сочувствовал девушке, которая лишилась матери и оказалась в отцовском доме на положении служанки. Лили не может не чувствовать себя одинокой, рассуждал Джо, ей необходим друг, и он готов был стать таким другом.
– Не за что, – ответил он сейчас. С одной стороны, Джо не очень хотелось сердить Генрика Петерсена, но с другой стороны, раз он помог Лили отправить рукопись в Нью-Йорк, значит, должен помочь ей и получить ответ. Тем более что ответ, если судить по звонку этого нью-йоркского издателя, был весьма и весьма благоприятным. Лили обрадуется, подумал Джо, и это стало решающим аргументом в его споре с самим собой.
– Я положу ваш мейл в конверт и отдам одному из младших Петерсенов, как только они появятся, – пообещал он.
– Еще раз спасибо большое, – повторил Боб и повесил трубку. Некоторое время он раздумывал над тем, что узнал от Джо Латтимера: кто такая Лиллибет Петерсен, сколько ей лет, кто ее отец, как она живет и даже как погибла ее мать (это, считал он, несомненно повлияло на ее жизнь и душевный склад). Но даже этого ему было недостаточно – Роберт хотел знать больше, как можно больше. Зачем – он сказать не мог, однако желание выяснить все о Лиллибет не становилось слабее. Увы, ему необходимо было набраться терпения, поскольку на скорую встречу лицом к лицу рассчитывать не приходилось.
Со своего домашнего компьютера Роберт отправил на адрес Латтимера короткое сообщение. Ему хотелось многое сказать Лиллибет, но он боялся напугать ее раньше времени, поэтому соблюдал осторожность и старался не касаться вопросов, которые не имели отношения к делу.
«Уважаемая мисс Петерсен, – писал он. – Я получил огромное удовольствие от вашего романа «Когда поет ласточка» и намерен его издать. Для вашего удобства я готов лично приехать в округ Ланкастер, чтобы обсудить с вами условия издательского договора. Дайте мне знать (через мистера Латтимера или иным способом), где и когда вам будет удобнее всего встретиться со мной. Еще раз примите поздравления с замечательной книгой. Искренне ваш – Робертс Белладжо, издатель».
На всякий случай он добавил адрес электронной почты и телефоны – издательские и номер своего личного мобильника. Если Лиллибет захочет ответить, рассуждал он, то сделает это, скорее всего, через владельца сыроварни, а раз так – следует быть наготове, чтобы не пропустить звонок. Пока же ему оставалось только ждать.
