Ясновеликий @@#*##^^-)!
Доводим до сведения всех ваших сооголов, что естественная усушка и утруска кварков не входит в страхуемый объем. Рекламационная Комиссия астропорта рассмотрела ваши претензии. Ввиду повышенной энтропийности в районе Бетельгейзе градиент утруски оказался на порядок выше естественного. Поскольку незнание Второго закона термодинамики не освобождает от ответственности за тепловую смерть Вселенной, ваши претензии признаны необоснованными.
От имени Рекламационного Комиссара
ДП-19м
Долгое ожидание и откровенное издевательство портовых бюрократов, которые отделывались шуточками и пустыми обещаниями, довело К., изнуренного к тому времени состоянием своего организма, до бешенства. К. решил, что его земляк, стажер-наставник, схвачен местными лиходеями как заложник, и мирные переговоры ни к чему не приведут. И тогда К. направился в сторону оружейной лавки, местоположение которой он выяснил по схеме, позаимствованной из отеля. Схема, как водится, врала и вывела его не на торговый, а на интеллектуальный уровень. За тяжелой бронированной дверью с надписью «Библиотека» его встретили мордастые десятирукие охранники и долго пытали насчет допусков и посадок. К. предъявил квитанцию из прачечной. Поскольку квитанция была снабжена большой лиловой печатью, треугольным фиолетовым штампом и овальным черным оттиском, охранники взяли под козырек.
В библиотеке К. делать было нечего, но ради принципа он прошелся вдоль стальных полок, титановых шкафов и молибденовых стеллажей. На одном из столов он обнаружил забытую кем-то толстую стопку бумаг. Это была…
Особая папка!
«Лампы рта его»
Коль скоро мне выпала редкая возможность высказать наболевшее, скажу о переводах: не верьте! Если вы видите какую-нибудь нелепость в русском тексте, это еще не значит, что она была у автора. Сколько я встречал дичайших ошибок, причем порой даже в довольно хороших переводах! То в викторианской Англии джентльменов приглашают в публичный дом, хотя речь идет о пабе, то есть пивной (по-английски буквально «public house»). То переводчик живописует военного: сидит офицер в ресторане, а «грудь его туники заляпана фруктовым салатом». И этот неряха преспокойно беседует с сенатором и его супругой. А все потому, что «фруктовым салатом» военные прозвали орденские планки — такие, знаете, пестренькие полосочки, которые носят вместо медалей, чтоб не слишком звенело. А «туника» — это «мундир» или «китель», и прошу вас, читая переводную литературу, помните об этом. Гражданские, особенно в будущем — Бог с ними, может, они и впрямь носят туники и тоги. Но военные, полагаю, и в будущем не станут обряжаться в античные хламиды!
С военными у переводчиков много хлопот. То они требуют срочно подвезти на позиции амуницию — хотя зачем в разгар боя нужны ремни и портупеи, неясно: ведь по-английски «ammunition» всего лишь «боеприпасы». Или вот: «Там лежали стволы, набитые порохом». Если бы переводчик смутился нелепостью фразы и посмотрел в словарь, то бочонки с порохом не превратились бы в стволы. А безоткатные пушки не стали бы загадочными безоткатными (и даже в какой-то повести «несжимаемыми») ружьями. Офицер, услышав приказ старшего по званию, не заорал бы «ай-яй-яй, сэр!», а ответил бы «Слушаюсь!» или «Есть!», потому что «Aye, aye, sir!» — это именно «Есть!». И средневековый негодяй не целился бы в положительного героя из непонятного жавелина и не носил бы вельветовый костюм — он, разряженный в бархатный камзол, наставил бы в грудь смельчака копье. Всадник не стал бы натягивать вожжи (впрочем, тут уже не ошибка перевода, а незнание реалий). При взгляде на симпатяшку-официантку космопроходец не чувствовал бы себя рогоносцем — он ощутил бы себя готовым к атаке на невинность красотки (horny).
«Навстречу мне по дороге ехал перамбулятор с женщиной-водителем». Кто знает, как выглядит эта жуткая машина? Никто? Так я скажу: четыре колеса, люлька с ребенком, ручка. «Perambulator» — это детская коляска (обычно сокращается в «pram», но в словаре есть)! И женщина, ясно, не за рулем — просто катит колясочку… А как вы думаете, кто такой «гопстер»? Гопник-гангстер? Почти. Это — член республиканской партии…
Бесперечь путаются слова «кремневый» и «кремниевый»: то покажут нам средневековый кремниевый пистолет (добавить бы еще германиевую шпагу и селеновую аркебузу — все утеряны пришельцами, что ли?), то, напротив, продемонстрируют кремневые транзисторы. Не иначе, как вытесанные вручную лучшим мастером племени Серого Медведя, Уыхом.
Подводит переводчиков и словообразование, вызывая к жизни жуткую птицу рыбо-ястреба. Это ведь был ястреб-рыболов, а переводчик как-то забыл, что примененный им тип словосложения обозначает гибрид или «нечто среднее между». Например: «звероящер», «козлотур», «овцебык» (если вам пришли в голову «короед» и «птицеяд» — это не то, второй корень в этих видовых названиях происходит от глагола «есть»).
Еще одна распространеннейшая ошибка: диалог. Например, речь идет о пропавшем ребенке. «Теперь нам его, думаю, уже не найти, — говорит один. — Живым…» — «Какой стыд!» — реагирует собеседник (между прочим, злодей). Вот именно — какой стыд для переводчика, и ведь сделавшего вполне удачный перевод, даже абсолютно правильно справившегося с неоднозначным заглавием книги — это был «Салимов Удел», где «удел» — это и название городка («владения, территория, поместье»), и «участь». А усеченное «Салим» (от «Иерусалим») напоминает о городке Салем, знаменитом самым крупным в истории Америки процессом над ведьмами. Так вот, перевод очень недурен, и тем досаднее ошибка: «What a shame!» означает вовсе не «позор» и не «стыд», а «какая жалость!». A «Cheese!» или «Say „cheese“!», часто встречающиеся в англоязычных книгах, — это вовсе не «сыр», а «улыбочка!» или «спокойно — снимаю!», в зависимости от контекста. Сыр тут ни при чем — просто при произнесении этого слова губы растягиваются в улыбку, потому фотографы и просят произнести его. Общее место, как и случай с «публичным домом» или «стыдом». А вот поди ж ты, раз за разом переводчики наступают все на те же грабли… Лучше бы попросту — «Скажи: изюм…»
Или, допустим, керосиновая проблема. То персонажи маются при свете масляной лампы на манер какого-нибудь Алладина, потому что переводчик поленился взять словарь и узнать, что «oil lamp» — это и керосиновая лампа, а не только масляная плошка. То, выйдя из самолета на летное поле, герой замечает: странно, мол, что нет запаха газа (помните: «Если вы почувствовали запах газа, звоните 04»). Только человек, в жизни не бывавший на аэродроме, может не знать, что на летном поле пахнет не газом, а керосином, потому что керосин как раз и есть топливо для современных самолетов. Аналогичная история — с «песком», которым что-нибудь начищают или шлифуют: в большинстве случаев это вовсе не песок, а «шкурка», наждачная бумага. Или вот еще: человек звонит в гостиницу и бронирует номер, а затем сообщает: «Я приезжаю завтра. Номер моего американского экспресса такой-то». Мол, встречайте! Вагон бы еще указал. На самом деле это номер кредитной карточки «American Express». Герой просто сообщал, как будет платить за номер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
