Читаем без скачивания Охотники ночного города - Роман Афанасьев

Очнулся Алексей от холода. Что-то очень холодное лежало на лице, мешая дышать, залезало в нос, щекотало ноздри. Кобылин медленно открыл глаза. Было темно. Где-то далеко над головой горел свет — призрачный, неземной. Алексей медленно поднял руку, пытаясь коснуться лица, но перед глазами появилась лишь зыбкая тень. Он чувствовал только холод, больше ничего. Неужели это так и бывает, подумалось ему. Внезапно вспомнился зомби Анатолий, что однажды проснулся мертвым и только потом осознавший это. От ужаса Кобылин дернулся, попытался приподняться и застонал от боли. Вся правая сторона лица болела, словно над ней потрудился профессиональный боксер с кастетом. Алексей поднял руку и, замирая от ужаса, прикоснулся дрожащими пальцами к лицу. Он так боялся нащупать огромную дыру в собственной голове, что не сразу сообразил, что холодное и твердое под пальцами это не обнажившаяся кость, а застывшая ледяная корка. Он нажал сильнее и застонал от боли, когда мешанина из застывшей крови и снега сползла с лица словно маска. Заморгав, Алексей вдруг понял, что теперь может видеть, правда, одним глазом, левым, но зато вполне нормально. Пощупав лицо, он убедился, что никакой дыры нет, зато правый глаз опух и заплыл, как от хорошего удара. Правая скула и бровь распухли тоже и застыли. Потому он и не чувствовал сначала боли — снег работал не хуже заморозки.

Алексей провел ладонью по лицу, стирая с глаз остатки снега и крови. Потом зачерпнул чистый снег из сугроба обеими руками и протер им лицо, стараясь не стонать от боли в глазу. И в плечах. И в боку. И еще в десятке мест, названия которых Алексей даже не знал.

Сразу стало легче. Кобылин перевернулся на живот, встал на колени и приподнялся, пытаясь понять, что произошло и почему он до сих пор жив. Перед ним расстилался двор, залитый мертвенно бледным светом фонаря. На земле лежали тела, уже хорошенько припорошенные снегом. Некоторые были обнажены, словно перед смертью оборотни успели перекинуться в людской облик, другие еще сохраняли страшные черты волков-переростков.

Снайпер — внезапно вспомнил Кобылин. Он поднялся на одно колено и зашарил по земле вокруг себя. Рука наткнулась на холодное железо, и Алексей схватился за винтовку, как за спасательный круг. Подтянул к себе, попытался подтянуть к груди и замер, не веря собственным глазам. Снайперский прицел, тот самый большой брусок, что так удивил Алексея, был искорежен и наполовину вырван из гнезда. Кобылин поднес винтовку поближе к здоровому глазу, рассматривая повреждения. Секундой позже пришло осознание: оборотень выстрелил ровно в прицел своего противника. Но Алексей перед выстрелом шевельнул винтовкой, пуля оборотня не прошла сквозь прицел, она запуталась в нем. Разбила его к чертям, раскурочила и чудесным образом ушла в сторону, отклоненная обломками прицела. А Кобылин получил в глаз мягкой окантовкой, что должна была предохранять стрелка от случайных травм. Но ведь он тоже успел выстрелить…

Кобылин вскинул голову, прислушиваясь к темноте. Потом поднялся на ноги, опираясь на штурмовую винтовку, как на костыль, и выпрямился, кривясь от боли. Во дворе было тихо. С неба мягко сыпал снег, заметая мертвые тела. Алексей сделал шаг вперед, ожидая, что в грудь вонзится невидимая глазу стрела смерти. Ничего не произошло. Тогда Кобылин перешагнул через сугроб, в который превратился труп одного из оборотней, и побрел к фонарю. Здесь, у самого столба, он остановился, пытаясь отдышаться. Он насчитал восемь тел оборотней — все те, кого он успел уложить из пистолетов. На крыльце, у двери, лежал еще один, но его Алексей даже не стал рассматривать, память о смерти Олега была так свежа, что все еще причиняла боль. Он взглянул наверх, пытаясь рассмотреть темную фигуру на крыше здания, и вздрогнул. Что-то там такое было, но он никак не мог рассмотреть что… Хромая, Кобылин вышел из круга света и отошел в сторону. Только тогда, когда глаза привыкли к темноте, он еще раз посмотрел наверх. Там, на самом краю крыши, лежало тело, свесив руку вниз. Большего Алексею не удалось рассмотреть и он, обреченно вздохнув, зашагал в темноту, к стене дома. Он должен был убедиться. Обязан.

Уже пройдя то место, где собирались в стаю оборотни, он вдруг увидел, как в снегу что-то блеснуло. Он подошел ближе и увидел, что в снегу лежит штурмовая винтовка — точно такая, как у него. Винтовка оборотня. Кобылин тотчас отбросил ту, что держал в руках, и подобрал из снега оружие, что выпало из рук мертвеца. На вид оно было целым и ничуть не пострадало от падения. Вскинув ее к небу, Алексей заглянул в прицел, пытаясь рассмотреть тело на краю крыши. И тотчас опустил оружие, борясь с тошнотой, — так хорошо он увидел то, что хотел увидеть. У мертвого оборотня, что лежал на крыше, навалившись грудью на край, не было головы. Вернее, большей ее части. Кобылин успел заметить только блеск бритого черепа и мертвый стеклянный взгляд одного уцелевшего глаза. Другой пропал вместе с половиной лица.

Кобылин опустил винтовку, обернулся, обводя взглядом безжизненное поле боя. Сколько он пролежал в темноте?

— Эй, — хрипло позвал он. — Кто-нибудь! Эй!

Его голос эхом разлетелся по двору, но ему никто не ответил. Сгорбившись, опустив плечи, Алексей побрел обратно к подъезду, туда, где лежал Олег, все еще сохранявший облик оборотня. Добравшись до крыльца, Кобылин взглянул на тело и еще раз убедился, что это он — Вещий Олег, остававшийся верным своей ярости до самого конца. Кобылин отвел взгляд. Внутри было пусто, словно пламя ярости выжгло его нутро, лишило способности что-то чувствовать и ощущать.

— Эй, — крикнул Кобылин, стараясь не обращать внимания на головную боль. — Эй!

Никто не ответил и на этот раз. Алексей медленно разжал пальцы, и винтовка с лязгом упала на бетонное крыльцо. Он сделал пару неуверенных шагов, спустился на землю по ступенькам и застыл, не зная, что делать. Перед глазами плыли цветные круги. Хотелось спать. Даже не спать — забыться, провалиться обратно в черное небытие и больше ничего не чувствовать. Но какая-то мысль не давала ему этого сделать. Он обещал что-то Олегу. Обещал что-то сделать, если выживет…

Чемодан. Эта мысль была такой обжигающей, что Алексей чуть не вскрикнул. Внезапно он вспомнил все, что с ним случилось. Еще минуту назад он помнил только бой, помнил, что сражался, уцелел, и больше ничего. Память вернулась рывком, сорвав черную завесу, что появилась в голове после удара. Алексей всхлипнул от нахлынувших воспоминаний. Потом, шатаясь, сделал пару шагов к стене, туда, где должен был лежать выроненный им чемоданчик с драгоценным и проклятым грузом, что должен был возродить Два Нуля из пепла. И замер.

Чемоданчик был на месте. Он был открыт. Его содержимое вывалилось на землю и блестело на земле тысячей осколков. Алексей застонал, смутно припоминая, что именно по этому месту он топтался, сражаясь с двумя оборотнями, оставшимися в живых после стрельбы во дворе. И сюда же он повалился после выстрела снайпера.

Кобылин рухнул на колени, наклонился над раскрывшимся от удара чемоданчиком. Замерзшие, не чувствующие ни боли ни холода пальцы медленно коснулись горы сверкающих осколков. Алексей, стоя на коленях, перебирал осколки, пытаясь найти хотя бы один уцелевший пузырек. Ведь Олег говорил, что это путь к возрождению, что за это можно купить новую жизнь, новую контору, новую охоту…

Все пузырьки были разбиты вдребезги, а их содержимое давно ушло в снег. Остались только осколки, холодные и острые, как маленькие льдинки.

Кобылин почувствовал резкую боль в глазах, и тотчас его щеки обожгло словно огнем — по замерзшей коже текли горячие слезы. Всхлипывая, он скорчился над чемоданчиком, пытаясь сдержать рыдания.

Все напрасно. Все охотники мертвы. Команды больше нет. И больше нет никакой надежды на то, что она возродится. Остался только одинокий и никчемный Леха Кобылин, что в первый раз решил подчиниться приказу, да так и не выполнил его. Провалил все дело, несмотря на громкие слова, которыми убеждал сам себя. Смерть не пришла за ним, она расстилалась вокруг него, как широкий черный плащ, накрывая своими крыльями всех, кто осмеливался приблизиться к нему. Это и есть плата за его жизнь? Она слишком высока.

Рывком Алексей поднялся на ноги. Голова кружилась, слезы мешали смотреть, а горечь в горле душила, мешая вздохнуть.

— Будь оно все проклято, — прошептал Алексей. — Все это. Все!

Он сунул руку в карман, нашарил там обоймы для винтовки, вытащил их и бросил в снег. Снова сунул руку в карман, схватил холодную коробочку телефона. Вытащил ее, с ненавистью глянул на молчавший мобильник. Потом размахнулся и со всей силы бросил его в стену.

— Будь все проклято, — захрипел Кобылин и пнул чемоданчик. — Я не хотел. Не хотел так!

Слезы наконец хлынули широким потоком. Рыдая, Алексей развернулся и бросился прочь. Все было кончено. Еще билось сердце, еще работали мышцы, но жизнь была уже позади. Он ощущал себя зомби — все еще ходящим, говорящим, но уже — мертвым.