— Огонь! — и ещё одна стрела ушла вперёд.
Она смачно вонзилась в бок и тигр злобно зарычал. В воздухе запахло подпаленной шерстью и мясом.
— Огонь! — и ещё одна стрела попала прямо в переднюю лапу, чуть ниже плеча.
Гибберлинги наконец-то опомнились и бросились в атаку. Это затрудняло возможность дальнейшей стрельбы. Пришлось некоторое время обождать, пока тигр не разбросает их в стороны. Послышался отчаянный ор и вопли раненых.
Я снова вскинул лук. Стрела-молния попала прямо зверю в грудь. И тут же через мгновение шея с головой и туловище разлетелись в разные стороны.
Некоторое время эхо взрыва оглашало округу.
— Всё? — спросил кто-то справа.
Мы, те, кто остался стоять на ногах, дружно переглядывались друг с другом.
И тут: «Бух! Бух!»
Я толком и понять ничего не успел. Что-то тёмное стремительно вылетело справа и голова «взорвалась» тысячами звёзд.
Кажется, — подумало сознание, находящееся в чёрном колодце, — меня оглушили.
Это была последняя здравая мысль. Потом я помню только тьму…
10
Оказывается, идти без лыж было очень трудно. Я частенько проваливался в сугробы… Да тут ещё голова сильно болела, подташнивало…
Нас взяли в плен. Выяснилось, что отряд орков вчера случайно вышел на наш след, и нагнал, а затем и напал на отряд уже в самой котловине, которую кто-то из них назвал Священной.
Всех схватили. Оставшихся в живых гибберлингов разоружили, и, крепко накрепко, привязали к длиной жерди. Мне же из-за роста просто скрутили руки за спиной, отобрали клинки, лук и даже нож из-за голенища сапога.
Да, что говорить! Эти орки были весьма ловкими ребятами. И кто утверждал, что они тупые, что валенки?
Побег отпадал сам собой. Дело не в том, что я смог бы или не смог бы это сделать, а в гибберлингах. Они были обузой для меня, но бросать их, как говориться, на съедение оркам, мне казалось верхом непорядочности.
Было досадно и обидно, что я так попался. Слишком увлёкся боем, и не заметил подкрадывающихся врагов.
Будет тебе урок! — сердито шипело моё рассерженное «я». — Дурак! Сколько же можно наступать на одни и те же грабли?
Это я про наёмников, которые схватили меня в Гравстейне. Всё от того, что слишком часто «считаю ворон», а именно в такие моменты и случаются всякие… неприятности.
Поскольку нас сразу не убили, я пришёл к выводу, что сейчас оркам это и не надо. Скорее всего, нас ведут в их стойбище, а уж там… как Сарн положит.
Впереди меня ехал гигант. Лошадь была ему под стать: крупная, мохнатая. Он вез притороченную к седлу голову белого тигра, так что я смог в деталях её разглядеть. Красные, налитые кровью глаза, затянутые поволокой смерти; длинные, желтые зубы, явно не раз отведывавшие человечины (и не только её). Легкий ветерок трепал длинную шерсть… Секунда-другая, мне казалось, он сейчас зевнёт, откроет дремлющие очи, и с громким рыком броситься на добычу.
Всю дорогу до реки орки ни разу не останавливались. Мне, как мне, а вот раненым гибберлингам приходилось туговато. Они, конечно, ни разу не пожаловались и не попросили помощи, и, кажется, это несколько увеличило степень уважения в глазах врага.
Уже утром мы стояли на берегу. Орки отпустили лошадей, подогнали широкие плоские лодки и стали грузиться сами и размещать нас. Для этого им пришлось отвязать гибберлингов от жерди.
На другом берегу нас уже ждали. Грубо вытолкав всех пленников на прибрежный снег, орки сгрудились возле головы тигра и о чём-то долго переговаривались на своём языке. Некоторые из них возмущённо потрясали кулаками. Другие цокали языком, качали головой и при этом поглядывали на меня.
Часто слышалось одно слова, похожее на «каан», или «кхан», или «гаан»… Из-за врождённой шепелявости трудно было разобрать. При этом орки часто показывали на лежащую на снегу голову.
Кажется, мы попали в задницу! — заключила трезво мыслящая частичка моего «я». Не знаю, кем приходился оркам убитый тигр, но в том, что они были очень расстроены, не было никакого сомнения.
Нас заставили подняться и потолкали на восток, через негустой ельник. Через полчаса мы вышли на дорогу, и идти стало легче.
Я изредка поглядывал на Великанов. Находясь в относительной близости от них, начинал чувствовать себя какой-то мелкой букашкой.
Это же какими надо было быть… мастерами… чтобы смочь создать подобное… подобное… творение. Я глядел и даже порой забывал, что пленён и связан.
Кстати, руки уже затекли от неудобства. Я чисто рефлекторно попытался скинуть путы, понимая, что всё равно не выйдет, и тут же получил сильный тычок в спину.
— Двигай! — пробасила свирепая рожа.
Клыки орка явно мешали не только нормально закрываться его челюсти, но и внятно разговаривать. Его раскрашенное белыми полосами морда свирепо таращилась на мою фигуру.
Всё дело в отношении, — подумалось мне. — Всё дело именно в нём. Что люди, что орки, что эльфы — все себя мнят лучше остальных, а от этого и все… конфликты… Даже войны, что греха таить. Мы — самые-самые… а все остальные вокруг не стоят выеденного яйца.
Кто я сейчас для этого мордатого здоровяка? Тщедушный человечек? А гибберлинги? Белки-переростки?
— Двигай! Я сказал! — орк толкнул сильнее и, судя по всему, вознамеривался дать мне хорошего тумака. Серая кожа на его обнаженных руках вздулась кривыми жилами.
И я пошёл дальше. Не время ещё разбираться, не время…
Дорога свернула вправо в горы и через час мы вышли к высокому грубому частоколу, за которым, судя по звукам, запаху дыма, да и вообще, следуя логике вещей, находилось стойбище орков.
У ворот нас встретила стража. То были вооружённые длинными тяжёлыми копьями орки, одетые в железные доспехи, на которых были изображены оскаленные морды тигров.
Но больше всего меня поразили их дома, если таковыми можно назвать сии сооружения.
На железных колёсах, в поперечнике соревнующиеся с рослым орком, располагалась широченная бревенчатая площадка. Наверху на ней стояли громадные дощатые хижины овальной формы обтянутые шкурами.
Издали это сооружение напоминало шатёр. Подле каждой «телеги» был помост, по которому можно было взобраться в жилище.
Всего я насчитал около двух десятков «домов». Рядом с ними стояли, сидели, лежали и ещё Нихаз его знает, чем занимались, разновозрастные орки.
Была тут, кстати, и женская часть населения. Поначалу она мало чем отличалась от мужской. Ну, это, конечно, для неопытного взгляда. Но если хорошо присмотреться, то можно было найти ряд отличий. Во-первых, округлые в оных местах формы. И ещё, как я понял, женщины были с очень короткими причёсками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
