Вышеня все понял и мысленно поблагодарил судьбу, что у него есть такие защитники, как тайные братья-тамплиеры…
Воспоминания юного рыцаря Готье де Брисэя прервала залихватская песня жонглера Франсуа, который веселил матросов и немногочисленных рыцарей, составлявших экипаж «Эннебона»:
— Двенадцать яростных ветровНа судно нападали —То с африканских берегов,То из турецкой дали.Был шторм свиреп и бешен,Крутил с нездешней силой…За то, что я так грешен,Господь меня помилуй!Ах, тот, кто движется вперед,Счастливейший на свете!А я все жду, когда придетКо мне попутный ветер!
Вышеня тяжело вздохнул, вспомнив своего друга, ваганта Клауса Тойнбурга, отказавшегося примкнуть к войску сеньоры Жанны и отправившегося дальше странствовать по свету. «Я человек мирный, мое оружие — лютня, а солдаты, вместе с которыми я иду в бой, — стихи и песни». На том друзья и расстались.
Франсуа, к сожалению, оказался человеком иной породы, хотя играл и пел он не хуже ваганта. Жонглер больше был шутником и клоуном, нежели сочинителем, и не обладал познаниями Клауса. Именно благодаря общению с вагантом, Вышеня узнал много разных вещей, о которых раньше не имел представления. Для него Клаус Тойнбург стал источником житейской мудрости и учителем, хотя свои знания выкладывал чаще всего за столом в таверне, нередко в форме песенок непристойного содержания. Тем не менее из них Вышеня почерпнул знания об иноземных нравах и обычаях, в особенности простого народа, о котором учитель мсье Адемар отзывался с презрением.
Вышеня поискал глазами алхимика мсье Жильбера. Тот копошился на корме — как обычно, колдуя над составом «дымного порошка». Сеньора Жанна захватила Жильбера в плен, и с той поры он стал для «Флота возмездия» незаменимым. Кроме сосудов с горючим земляным маслом, применявшихся в ближнем бою, алхимик придумал «огненные горшки» — длинные металлические трубки, которые с помощью «дымного порошка» метали зажигательные стрелы на большое расстояние.
Теперь мсье Жильбером завладела мысль сделать такой инструмент, чтобы метать тяжелые ядра — как корабельные катапульты, только гораздо дальше. Основу — «горшок», похожий на большой колокол, только удлиненный, ему уже отлили из бронзы мастера колокольных дел. В данный момент алхимик подбирал для него состав «дымного порошка», смешивая селитру, желтую серу, толченый древесный уголь и еще что-то. Это дьявольское снадобье пахло отвратительно, и когда ветер поворачивался в сторону Вышени, юноша морщил нос.
Несмотря на свой невзрачный вид и пристрастие к спиртному, мсье Жильбер был чрезвычайно интересными собеседником. Многое из того, что он говорил, Вышеня не понимал, но некоторые научные познания все же приобрел — помимо своей воли. Особенно юношу занимало то, что мсье Жильбер был безбожником. Конечно, напрямую свои еретические мысли алхимик не выкладывал, но Вышеня быстро его раскусил и понял, почему святая инквизиция жаждет заполучить этого изобретателя для церковного суда. Тем не менее мсье Жильбер оказался очень суеверным. Какая-нибудь большая рыба странной формы в его живом воображении превращалась в морское чудовище, летучие мыши становились драконами, а бури и шторма виделись кознями коварных и злобных колдуний. Единственное, что в какой-то мере примиряло его со святой инквизицией, было аутодафе и прочие виды казней для ведьм.
Неожиданно раздался зычный голос сигнальщика из «вороньего гнезда» на каравелле «Русалка»:
— Парус! Вижу парус!
Вышеня приложил руку к голове козырьком и принялся всматриваться вдаль. Судя по спокойной реакции сеньоры Жанны, — «Эннебон» и «Бретань» стояли бок о бок, и юноша мог наблюдать за советом капитанов, — появление вблизи них неизвестного парусника не было для нее неожиданностью, грозящей осложнениями. Вскоре Вышеня смог разглядеть сначала две мачты с косыми латинскими парусами, а затем и само суденышко — крохотное, но удивительно быстрое и маневренное. Своими обводами фелюка напоминала гончую псину — узкая, остроносая, стремительная, она буквально порхала по гребням волн.
Это была фелюка под командованием Шарля де ля Роша. Когда Жанна узнала от де ля Шатра, что де ля Рош принимал самое деятельное участие в попытке освободить ее мужа из темницы, то она приблизила его к себе и стала поручать самые ответственные задания, не опасаясь предательства.
Фелюка досталась Жанне в качестве нечаянного приза. «Флот возмездия» встретил ее неподалеку от Ла-Рошели, и поначалу никто не обратил особого внимания на безобидное рыбацкое суденышко, болтающееся на волне без ветрил, с голыми мачтами. Им управляли три человека. Бес любопытства, извечный спутник Франсуа, заставил жонглера присмотреться к фелюке повнимательней и он увидел то, чего не заметили другие. Рыбаки махали руками, стараясь привлечь к себе внимание. Это у них плохо получалось, что сразу бросилось в глаза Франсуа — бедняги едва держались на ногах.
На фелюке оказались вовсе не рыбаки, а бывшие наемники-бретонцы, бежавшие из венецианского плена. Они умудрились захватить корабль и долгое время находились в море практически без еды. Хорошо, на борту нашелся бочонок молодого вина, которым беглецы утоляли жажду. Сначала их рассказу не очень поверили, но когда на них пришел посмотреть Шарль де ля Рош, бывшие наемники радостно закричали и бросились обнимать его. Оказалось, они хорошо знали шевалье, так как вместе воевали в какой-то кампании. Так у сеньоры Жанны появилось быстроходное посыльное судно и надежная команда, которую возглавил Шарль де ля Рош.
— Завтра утром мы можем перехватить возле острова Бель-Иль два грузовых судна, — доложил Жанне шевалье де ля Рош, едва оказавшись на палубе раундшипа.
— Что они везут? — спросила предводительница пиратов.
— Бартоломью не смог выяснить. Но явно, не вино и не соль. Видимо, что-то очень ценное, потому как погрузкой занимались команды судов, а подходы к порту перекрыли солдаты.
— За что мы столько платим этому одноглазому сатиру?! — возмутился Джеффри. — Те сведения, что он нам дает, может добыть простой рыбак за несколько грошей.
— А что де Гито? — не обратив внимания на реплику сына, спросила Жанна. — Ты видел его?
— Общался… — буркнул де ля Рош. — Толку с него еще меньше, чем с Бартоломью. Товар, который мы передали ему для сбыта, до сих пор лежит без движения. По-моему, он больше времени проводит в тавернах, нежели в конторах купцов.
Часть награбленного реализовывалась через капитана Бартоломью, а кое-что продавал Жерар де Гито, превращая товары в золото; ведь Жанне требовалось выплатить долг и проценты ростовщику Элиасу. Торговля для доверенных купцов была выгодна, потому что цены сеньора Жанна приказала не задирать. Немногие из них знали происхождение товаров, а кое-кто был и вовсе в неведении, но торговля с посредником де Гито приносила большую прибыль, и они закрывали глаза на невнятные разъяснения не очень разговорчивого негоцианта. Дворянин, тот слабо разбирался в тайнах торговых операций, что было только на руку прожженным дельцам.
