Читаем без скачивания Мои воспоминания - Алексей Николаевич Крылов

О печатании ученых трудов

1. Я имею дело с типографией Академии наук 42 года, представив в 1903 г. после плавания на Дальний Восток статьи: «On the hatchet planimeter» и «Sur un integrateur des equations differentieles ordinaires», которые и были помещены в «Известиях Академии наук».[90]

В то время Академия наук подразделялась на два отделения: физико-математических и естественных наук и отделение русского языка и словесности. В каждом из этих отделений было по 20 ординарных академиков. Кроме того, были еще члены-корреспонденты, которые содержания от Академии не получали и в заседаниях ее не участвовали.

2. Типография Академии наук помещалась в так называемом доме Гущина на углу Б. Проспекта и 9 линии Васильевского острова. Начальником типографии был почтеннейший старец Нордгейм, поступивший в типографию мальчиком для посылок и дослужившийся до ее начальника. Ясно, что типографское дело он знал превосходно. Корректоров было два: один (Виташевский), который математически образован, так что указывал и ошибки в оригинале; другой корректор был по гуманитарным наукам.

Типография обладала в то время богатейшим набором шрифтов. Математический шрифт был так называемый «новый гарнитур», заведенный по настоянию А. М. Ляпунова. В этом красивом шрифте было четыре размера букв: корпус, петит, мелкий петит и нонпарель, так что любой сложности формула могла быть набрана с полной ясностью.

Гуманитарный отдел имел кроме русского и латинского шрифтов еще церковно-славянский, готический, греческий, еврейский, арабский, грузинский, китайский, индийский (Зенд-Авеста) и прочие и даже иероглифический. Само собою разумеется, что были или приглашались в Академию соответствующие наборщики. Общая продукция составляла до 800 листов в год.

Из периодических изданий Академии в то время были: «Известия Академии наук» и «Известия Сейсмической комиссии», выходившие ежемесячно и, кроме того, «Записки Академии наук», выходившие один раз в год или в полтора года. Никаких других журналов Академия не издавала.

3. С 1917 г. и по сие время Академия подвергалась многочисленным преобразованиям по числу ее членов, членов-корреспондентов, учреждению новых филиалов, баз, новых институтов, так что число сотрудников Академии возросло примерно со ста человек до 8000 или даже более, если считать филиалы и базы. Соответственно этому непрерывно возрастала и печатная продукция Академии, достигнув в настоящее время 14 000 листов в год.

Ясное дело, что ленинградская типография при всем напряжении работы не могла с этим справиться и обращалась к другим типографиям. Как курьез, одно время было, что типография Соколовой, отлично оборудованная, помещалась во 2-м этаже академического дома, в котором затем был помещен Геологический институт, а затем эту типографию со всем ее имуществом и оборудованием выселили. Замечательно также обращение с книжным складом Академии. Первое время (1903 г.) он помещался в главном здании Академии, содержался в большом порядке и там можно было купить любое издание Академии. Затем книжный склад был перенесен в новое помещение, но также в полном порядке. По мере возрастания печатной продукции книжный склад также непрерывно возрастал и достиг теперь 6 или 7 миллионов экземпляров и выселен куда-то близ Александро-Невской лавры. Надо заметить, что перенесение миллионов экземпляров книг – не простая работа и вносит путаницу, при которой нужную книгу (для продажи) и не найти.

4. Приблизительно с 1930 г. издательство Академии наук переведено на хозрасчет, причем ему передается и вся книжная продукция Академии, начиная с 1728 г. Условия передачи, условия расчета, расценка старых изданий и пр. вырабатывались неизвестно кем и как, но при падении ценности денег эта работа едва ли соответствует действительности.

5. Понятно, что при перенесении части издательства в Москву, при передаче имущества и изданий в другие типографии должна соблюдаться большая осторожность. Дело в том, что по общему правилу издательств, утвержденному правительством, издательство обязано давать две корректуры, что для математики совершенно недостаточно. Для математики необходимо не две корректуры, а семь, восемь, может быть даже и пятнадцать, т. е. столько корректур, пока в формулах опечаток не будет, что и необходимо дополнительными параграфами в договорах оговаривать. Если же таких оговорок не делать, то в книге будет множество опечаток. В особенности теперь, когда опытных наборщиков нет, когда вместо них работают мальчики и девушки и, исправляя одну опечатку, они вносят другие, которых в тексте не было. Отсюда мне представляется, что для набора книг математических, физических и химических должно оставить ленинградскую типографию, улучшить ее оборудование. Печатание же книг с «гладким» набором, печатание полных собраний сочинений великих авторов (Пушкин, Гоголь и пр.) может быть передаваемо другим типографиям по нормальным условиям генерального договора. Печатание же математических сочинений и вообще сочинений на иностранных языках должно оставаться в ленинградской типографии, которая таким образом и выработает новые кадры.

Я с грустью вспоминаю наборщика Копьева, погибшего во время осады Ленинграда; он набирал целую страницу сложнейших формул без единой опечатки. Нужно еще заметить, что в старые годы наборщики на лето уходили на два или три месяца в отпуск, и шли или в деревню, или на полевые работы, или в так называемые сады (Зоологический, Аркадия, Ливадия), чтобы проветрить легкие от заражения свинцовой пылью. Теперь же такой отдых обеспечен законом, тем не менее необходимо в типографиях устраивать специальную вентиляцию, чего в старину не было.

Необходимо, чтобы при типографии Академии наук была словолитня, хотя бы сравнительно небольшая, для отливки знаков.

6. В типографском деле для получения хорошей продукции важно иметь хорошую одноцветную бумагу, а то теперь часто, взглянув на обрез книги, видим, как бы целый спектр. В старину, в 1700-х годах, бумага для изданий Академии наук была тряпичная английская (как то видно по водяным знакам). С начала 1800-х годов бумага была белая одноцветная русских фабрик. Затем, лет сорок назад, тряпичная бумага стала постепенно заменяться целлюлозной бумагой. Сперва с примесью тряпки, а затем из чистой целлюлозы, которая получалась из соломы и дерева. Эта бумага уже не отличалась прочностью старинной тряпичной. Между тем академические сочинения печатаются навеки и при теперешней продукции 14 000 листов можно было бы обеспечить типографию первосортной бумагой по генеральному договору с какой-либо хорошей государственной бумажной фабрикой.

Необходимо заметить, что одинаковость цвета бумаги данной книги не безразлична, и, например, французы выпустили свои знаменитые таблицы восьмизначных логарифмов на бумаге с желтизной, ибо по обширному опыту из Главного геодезического управления работа с такими таблицами меньше утомляет глаз, но ясно, что цвет бумаги должен быть везде в данном томе один и тот же.

7. Обращаясь к заграничным типографиям, можно видеть такие университетские типографии, как Кембриджского университета, Оксфордского, которые печатают научные сочинения во всех областях. Оксфорд имеет большой доход от печатания Библии.

Во Франции вся математическая продукция лучших сочинений сосредоточена в типографии Готье-Виллар. Эта типография связана с Французской Академией наук, печатая для нее как периодические издания Академии, так и сочинения великих авторов (Лапласа, Лагранжа, Канта, Эрмита, Пуанкаре и др.). Кроме этой типографии, имеются многие другие, которые печатают учебники и прочую более дешевую продукцию, издаваемую фирмами Эрман, Нони, Бланшар и пр. В Германии, можно сказать, весь Лейпциг живет книгой. Германская книга по внешности является превосходной. Необходимо обратить внимание на переплет и издавать книгу в хорошем прочном переплете, а не в таком, который разваливается после простого перелистывания книги.

8. Научные книги печатаются обыкновенно (кроме учебников) сравнительно в небольшом, две-три тысячи, числе экземпляров. Более ходовые из них для будущих изданий матрицируются. Это дело должно быть урегулировано тем, что РИСО (Редакционно-издательский совет Академии наук) указывал бы надписью на паспорте книги: «матрицировать», а не предоставлять это фантазии издательства.

9. Академия наук издает «Астрономический ежегодник» по примеру «Nautical Almanac», «Connaissance des temps», существующих более двухсот пятидесяти лет, и подобных им изданий Берлинского и Американского ежегодников. В настоящее время наш «Ежегодник» вычисляется при помощи счетных машин и поступает в типографию без переписки.

Все же остальное требуется типографией в переписанном на машинке виде. По отношению к математической продукции это требование равносильно тому, что время наборщика расценивается много дороже, нежели время автора. Но не в этом главный недостаток такого требования, а в том, что оно ведет к множеству опечаток, ибо после переписки на машинке вставляются буквы и формулы от руки, при этом делается много ошибок, которые и переходят из оригинала в печать. Это требование по отношению к математикам является нелепым по существу. Математики обыкновенно пишут разборчиво и ясно. Творения Ляпунова написаны удивительно с каллиграфической стороны; творения Маркова, Сонина, Коркина и пр. также представляют образцы каллиграфии; при перепечатке же на машинке они отнюдь не становятся яснее, и труд и деньги, на это затраченные, расходуются не для пользы дела, а по ложной