мой пульс бешено колотился в черепе.
Я резко крутанула руль, притормаживая рядом с Найлом и распахивая дверь, пытаясь позвать его внутрь. Он испустил проклятие, когда в него попала пуля, и упал в грязь, а я ахнула от ужаса.
Я нырнула, чтобы помочь ему подняться, обезумев, когда моя рука скользнула по горячей крови на верхней части его руки, и из-под его маски Тираннозавра донеслось еще больше ругательств.
— Это всего лишь царапина, девочка, — фыркнул он, позволяя мне помочь ему подняться на ноги, и он поднял меня здоровой рукой, швырнув на водительское сиденье, прежде чем перелезть через меня на пассажирское сиденье, почти пнув меня в лицо своим грязным ботинком и придавив своим огромным телом.
Я нажала ногой на акселератор, прежде чем успела закрыть дверь, мне нужно было убраться подальше от света костра, когда я рванула с места, держась параллельно лагерю, пока охотилась за своими мальчиками в темноте.
— Надави на нее, — скомандовала я Найлу, когда он сорвал свою долбаную маску динозавра и открыл бардачок.
— Да, да, я знаю, что делать. Я знаю, как отрубить каждую конечность и сохранить парню жизнь на несколько дней после, так что я смогу справиться с этим сам. — Он сорвал с себя рубашку, обнажив мускулистое тело, покрытое бесчисленными татуировками, прежде чем достать бутылку белого рома и вылить его на рану. Вслед за этим он выпил изрядную порцию, затем обернул рану своей рубашкой, перевязал ее и пинком захлопнул бардачок.
— Где они? — Спросила я сквозь зубы, выискивая следы моих Ночных Стражей в направлении лагеря. Солдаты могли появиться в лесу с минуты на минуту, и у нас не было лишнего времени.
Давай, давай.
Я с тревогой вцепилась в руль, решимость заковала мое сердце в сталь. Я уеду отсюда только со своими Ночными Стражами. Альтернативы не было. Я бы никогда не изменила своего решения. Было два варианта — уехать или умереть, поэтому им нужно было добраться сюда побыстрее и, блядь, уехать.
Моя грудь тяжело вздымалась от усилий бежать, прятаться, за мной гнались по всему этому гребаному кроличьему логову, похожему на лагерь, и с каждым шагом, который я делал, я был в ужасе от того, что нас вот-вот поймают, утащат, отвезут в какую-нибудь лабораторию и используют так, как использовали Татум. Я знал, что если бы это случилось, это был бы конец всему. Не было бы никого, кто бросился бы нас спасать. Мы были бы похоронены. Заперты на каком-то секретном объекте, который никто никогда не найдет, даже если попытается, и если Татум попытается прийти за нами, ее тоже поймают.
Трою Мемфису все сойдет с рук. Убийство моей семьи. Распространение этого вируса. Руководство этого дурацкого клуба. Жестокое обращение со своим сыном. Все это и, без сомнения, еще бесчисленные зверства. Этот человек был гребаной чумой для нашего штата, нашей страны — черт возьми, для всего мира. Мы должны были отблагодарить его за тот бардак, в который мы все попали из-за вируса «Аид», и я собирался прикончить его, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Я переводил взгляд с одного на другого, прижимаясь спиной к огромному металлическому складу, и мы ждали, пока мимо пронесутся прожекторы. Теперь весь лагерь гудел, солдаты сновали влево и вправо, показывали людям наши фотографии и охотились за нами. Они знали, что мы убегаем от них, и, без сомнения, охрана вокруг заборов была бы безумной, но у нас не было выбора. Мы должны были использовать свой шанс и надеяться на лучшее.
Ветер донес до нас запах дыма, и я напряг слух, прислушиваясь, когда крики солдат стали громче, раздались приказы, и мимо нас пробежали мужчины и женщины в форме, все они направлялись в одном направлении.
Происходило что-то новенькое.
Я случайно выглянул из нашего укрытия, когда мимо пробегал отряд, и мои брови поползли вверх, когда я заметил оранжевое зарево, освещающее небо вдалеке.
— Ты думаешь, твой дядя может иметь к этому какое-то отношение? — Пробормотал я, прячась из поля зрения и глядя на Киана.
— Ему действительно нравится разводить костры, — согласился он как раз в тот момент, когда воздух пронзил пронзительный свист, и я запрокинул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в небе взорвался огромный красный фейерверк.
— Что за черт? — Пробормотал Блейк, но Киан только рассмеялся.
— Да, с Найлом точно все в порядке. Пора нам убираться отсюда к чертовой матери.
— Тогда пошлите, — рявкнул Сэйнт, протискиваясь мимо меня и выглядывая из нашего укрытия, а затем побежал по дорожке снаружи.
Я рванулся в погоню за ним вместе с остальными прямо рядом со мной, в то время как небо над головой освещалось все новыми и новыми фейерверками.
От солдат, пытавшихся взять ситуацию под контроль, исходило столько шума, что я даже не заметил звука шагов впереди нас, пока мы не завернули за угол прямо перед забором.
Нас занесло и мы остановились в грязи, столкнувшись лицом к лицу с тремя солдатами, которые некоторое время удивленно смотрели на нас, прежде чем, казалось, узнали в нас парней, которых они искали.
Тот, что был в центре группы, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Киан взревел и бросился вперед, повалив его в грязь, даже не сбившись с ритма.
Мельчайшая мысль о том, насколько это чертовски безумно, промелькнула у меня в голове, но когда ближайший ко мне солдат потянулся за своим оружием, я ударил его кулаком по локтю, чтобы остановить, а мгновением позже мое плечо врезалось ему в живот, когда я повалил и его на землю.
Сэйнт и Блейк набросились на третьего солдата, а я потерялся в клубке летящих кулаков, ледяной грязи и отчаяния, когда мы боролись изо всех сил, чтобы одолеть их.
Это не было похоже на драку с каким-то случайным чуваком в уличной драке, у этих мужчин была подготовка, и они знали, как драться. Но они также были застигнуты врасплох и были обременены своей громоздкой униформой, в то время как у нас было преимущество в борьбе за наши проклятые жизни. Отчаяние было мощным инструментом, когда его использовали с толком, и не было большей мотивации, чем наша потребность сбежать из этого места и вернуться к нашей девочке.
Мои ребра вспыхнули от боли, когда парень подо мной бил кулаками и лягался, его удары были тяжелыми и предназначались для нанесения ран, но я был большим ублюдком, который годами тренировался драться.
