Утренняя роса поблескивала на туфлях для гольфа, мигом покрывшихся прозрачными каплями, стоило Кенни сойти с дорожки и направиться к первой отметке. Живот скрутило нервной судорогой при виде Далли, уже стоявшего на месте, хотя Кенни продолжал твердить себе, что ничего особенного не происходит. За эти годы они играли сотни раз, начиная с того времени, когда Кенни был всего-навсего подростком, владевшим самым дорогим инвентарем, который только можно купить за деньги, и не имевшим ни малейшего понятия, как им пользоваться. Далли научил его всему, что знал сам.
Нет, у Кенни вроде нет причин дергаться. Почему же на лбу выступил пот?
Он не видел Далли с того дня, как был дисквалифицирован, и сейчас скрыл обиду на предательство друга за холодным кивком.
— Далли.
— Кенни, — в тон ему ответил тот. Кенни кивнул точной копии встрепанного Джека Паланка[29] , развалившегося на скамье. Все та же красная бандана на голове и резинка, которой стянут редкий с проседью «конский хвостик».
Скит Купер, самый знаменитый в стране кадди[30] .
Скит и Далли встретились и навеки прикипели друг к другу, после драки на заправочной станции «Тексако», на выезде из Каддо, штат Техас. Пятнадцатилетний Далли сбежал из дома от издевательств и побоев отца, а Скит, бывший заключенный, к тому времени уже знал, что в этой стране у нега нет будущего. С тех пор они не расставались.
— У тебя есть кадди? — осведомился Далли.
— Сейчас явится.
Его постоянный кадди, настоящий волшебник по имени Лумис Кребс, перешел к Марку Калкавеккиа в ожидании, пока Кенни допустят к играм. Никогда еще Кенни так его недоставало. Однако он сумел найти неплохую замену.
Позади послышался перестук клюшек. Скит вытер губы большим пальцем и поднялся.
— Похоже, кадди Кенни наконец прибыл. Далли, по-видимому, потерял дар речи при виде сына с сумкой Кенни.
— Простите, что опоздал, — улыбнулся Тед. — Мама заставила меня позавтракать. А потом принялась возиться с моими волосами. Не спрашивайте, зачем ей это понадобилось.
Далли взял протянутый Скитом драйвер.
— Странно, как это ты не упомянул, что согласился побыть кадди.
— Должно быть, забыл, — сообщил Тед, ухмыляясь. — Только Скиту сказал.
Далли наградил Скита раздраженным взглядом, не возымевшим, впрочем, никакого действия. Кенни показал на метку:
— Уступаю первый удар. Нужно уважать старых и немощных.
Далли только усмехнулся. Подойдя к метке, он для пробы размахнулся пару раз и выполнил изумительно точный драйв прямо к центру фервея[31] . Именно на таких ударах он собаку съел.
Кенни вновь попытался взять себя в руки, но по груди по-прежнему ползли струйки пота. Он твердил себе, что сегодняшняя встреча абсолютно ничего не значит. Кроме того, Кенни не только изучил каждый нюанс игры Далли, но и имел все основания надеяться, что последствия травмы противника дадут ему немалое преимущество. Но нервный озноб все равно не проходил. Сегодняшний матч явно знаменовал нечто большее, чем просто дружеский поединок, и оба это знали.
Кенни встал на метку, приготовился и коротким, но, увы, ленточным боковым ударом послал мяч налево, в заросли. Далли покачал головой:
— Я думал, что мы избавились от таких фортелей, еще когда тебе было восемнадцать.
Кенни и вспомнить не мог, когда так позорно промахивался.
— Полный провал, — твердил он себе. Оба сошли с метки и зашагали по фервею. Кадди последовали за игроками.
— Я слышал от Франси, что ты женился, — заметил Далли.
Кенни кивнул.
— Самый простой выход из положения, полагаю, — с брезгливой миной продолжал Далли, произнося слова так, словно выплевывал куски тухлой рыбы. — Вряд ли пресса набросится на парня, благородно защищавшего собственную невесту. Легче легкого.
Кенни изо всех сил старался не сорваться.
— Только человек, который не знает Эмму, способен подумать такое.
— Именно это я старался вдолбить ему, да он слушать не желает, — вставил Тед из-за спины Кенни. — Видишь ли, па, леди Эмма немного походит на маму, особенно если что в голову себе вобьет.
— Сомневаюсь. Твоя мать отказалась выйти за меня, пока я не разберусь в себе и в своей жизни. Похоже, леди Эмма не так разборчива.
Кенни не понравились нападки на Эмму, и он уже ощетинился было, когда Тед, неожиданно споткнувшись, сильно ударил его сумкой.
— Эй, па, как твое плечо?
— Неплохо. А вот игра маленько сбоит.
— Не так уж и засбоила.
Кенни проигнорировал лежавший в центре фервея мяч Далли и почувствовал здоровую злость. И этот антихрист еще смеет критиковать Эмму!
— Дам-ка я, пожалуй, тебе пару ударов форы, — решил он. — Нехорошо обижать дряхлых и убогих.
Далли показал на рощицу, где мирно покоился мяч Кенни:
— Похоже, фору придется давать тебе. Штаны еще сухие?
— О чем ты?
— Да ты перетрусил до смерти. Трясешься как осиновый лист.
Спину Кенни обдало холодком. Ему следовало бы поостеречься, прежде чем дразнить такого стратега, как Далли. Но нельзя же позволить ему унижать себя!
Он уже открыл было рот, но Тед снова огрел его сумкой.
— Смотри, куда идешь!
— Прости.
Дальнейшая игра Кенни не выдерживала никакой критики. Он пропустил половину гринов[32] и оказывался в милях от лунки в тех гринах, куда ухитрился попасть. Хорошо еще, что Далли не владел как следует длинным клабом с железной головкой. После девяти лунок Кенни проигрывал ему всего две.
Как раз когда они вернулись к задней девятой, к ним, треща, подъехала тележка для гольфа.
— Кенни, дорогой!
Британский акцент был менее заметным, чем тот, к которому он привык за последнее время, но таким же знакомым. Кенни повернулся и уже хотел улыбнуться, как заметил, что Франческа Серителла Дей Бодин не одна. Рядом с прославленной телезвездой сидела его жена, в своей любимой шляпке, соломенной, с вишнями, весело кивающими, когда тележка подпрыгивала на выбоине. На обеих были солнечные очки: на Эмме обычные, в черепаховой оправе, на Франческе — сверхмодные, овальные и к тому же в проволочной оправе.
Франческа махала левой рукой, правой ловко управляя тележкой. Она была одним из самых верных друзей Кенни, и он искренне любил ее: не только красавица, но и умна, добра и остроумна, в присущей только ей, достаточно специфической, манере. Однако сейчас Кенни предпочел бы, чтобы она была за сто миль отсюда.
— Мы с Эммой решили приехать и оказать вам моральную поддержку.
Когда тележка подъехала ближе, Кенни заметил, что на Франческе, по обыкновению, дорогой костюм от известного дизайнера, а на Эмме простая цветастая футболка. Наблюдая, как вздымается ее грудь под тонким хлопком, Кенни вспомнил, что вчера так и не смог прикоснуться к этой нежной плоти. И все потому, что жена опять не пустила его в спальню.
