Он указал на черный куб, стоявший на письменном столе.
— Ничего красивого, — фыркнула Ванда.
— Пока — да, — согласился Амариль. — Но ты погляди, что будет, когда я его включу.
И включил. В комнате погас свет, и она наполнилась разноцветными светящимися точками.
— Видишь? А сейчас я увеличу изображение, и все эти точки превратятся в разные математические значки.
Так он и сделал. Казалось, что-то прошелестело в воздухе, и кругом запестрели самые разнообразные знаки — буквы, цифры, стрелочки и линии; ничего подобного Ванда раньше не видела.
— Ну, разве не красиво? — спросил Амариль.
— Да, красиво, — проговорила Ванда, придирчиво разглядывая значки и уравнения, которые (она этого, конечно, не знала и знать не могла) обозначали возможные варианты будущего. — Только вот этот кусочек мне не нравится. Он какой-то неправильный, — и она ткнула пальцем в уравнение, расположенное слева от нее.
— Неправильное? Почему тебе кажется, что оно неправильное? — нахмурился Амариль.
— А потому что оно… некрасивое. Я бы его как-нибудь переделала.
Амариль нервно откашлялся.
— Ну-ка, дай-ка я его увеличу… — сказал он, и уравнение приблизилось. Юго, прищурившись, принялся разглядывать его.
— Спасибо тебе большое, дядя Юго, — сказала Ванда, — за эти красивые огоньки. Может быть, я когда-нибудь пойму, что они значат.
— Вот и хорошо. Надеюсь, ты немножко развеселилась?
— Чуть-чуть, спасибо, — пробормотала Ванда, и слегка улыбнувшись, вышла из кабинета.
Амариль был уязвлен в самое сердце. Он терпеть не мог, когда кто-либо высказывал критические замечания в адрес Главного Радианта — тем более двенадцатилетняя девочка… ничего в нем не смыслившая.
Он и помыслить не мог, что с этого мгновения началась революция в психоистории.
4
Ближе к вечеру Амариль зашел в кабинет Гэри Селдона. Это и само по себе было крайне необычно, поскольку Юго практически никогда не покидал своего кабинета — даже для того, чтобы поговорить с коллегами, работавшими у него за стеной.
— Гэри, — хмуро и обескураженно проговорил Амариль. — Случилось нечто странное. Странное, просто невероятное.
Селдон с грустью смотрел на Амариля. Тому было всего пятьдесят три, но выглядел он намного старше — сутулый, изможденный. Когда Гэри напирал, Юго неохотно отправлялся на медицинское обследование, и все врачи в один голос советовали ему на время оставить работу (кое-кто советовал вообще уйти на пенсию) и отдохнуть. «Только так, — говорили доктора, — он мог бы поправить здоровье. А не то…» Селдон слушал и обреченно качал головой. «Стоит отнять у него его работу, и он умрет еще скорее — умрет несчастным. Нет выбора».
Тут Селдон понял, что находился в забытьи и не расслышал о чем ему поведал Юго.
— Прости, Юго, — пробормотал он. — Я отвлекся. Повтори, пожалуйста.
— Я сказал, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Что же, Юго?
— Дело в Ванде. Она заходила ко мне… знаешь, она очень грустная.
— Почему?
— Наверное, из-за второго ребенка.
— Ах да… — виновато нахмурился Селдон.
— То есть она так и сказала, и плакала, уткнувшись мне в плечо. Признаться, Гэри, я и сам расплакался. А потом решил ее утешить и развеселить. В общем, решил показать ей Главный Радиант.
Тут Амариль несколько растерялся — похоже было, он пытается подобрать слова, чтобы рассказать, что же случилось потом.
— Ну, Юго? И что дальше?
— Ну… она смотрела на разноцветные огоньки, и я увеличил один участок, а именно — 42Р254. Помнишь?
— Нет, Юго, — смущенно улыбнулся Селдон. — У меня не такая память на уравнения, как у тебя.
— А надо было бы запомнить, — покачал головой Амариль. — Как же можно работать, если… ну да ладно, не сердись. Хочу обрадовать тебя: Ванда указала на один участок и сказала, что он неправильный. По ее мнению, он… некрасив.
— Чему радоваться-то? Вкусы у нас у всех разные.
— Не спорю, но я потом, после ее ухода, долго думал… Гэри, с этим кусочком действительно не все в порядке. Программирование было с погрешностями, и именно тот кусочек, который не понравился Ванде, оказался неправильным. И скажу тебе честно, он-таки некрасивый.
Селдон выпрямился и нахмурил брови.
— Погоди, Юго, я хочу понять. Она ткнула куда-то пальцем, сказала, что это некрасиво и оказалась права.
— Да. Именно ткнула пальцем, но не просто куда-то. Она очень точно показала место.
— Но это просто невероятно.
— Но это произошло. Я же своими глазами видел.
— Я не говорю, что этого не было. Я говорю, что это просто какое-то удивительное совпадение.
— Да? А как ты думаешь, ты, со своим знанием психоистории, со своим многолетним опытом, мог бы бросить небрежный взгляд на новую систему уравнений и тут же объявить, что часть системы неверна?
Селдон пожал плечами.
— Юго, а почему ты увеличил именно эту систему уравнений? Что заставило выбрать именно ее?
Амариль пожал плечами.
— Ну возможно… это совпадение, если хочешь. Просто нажал кнопки, и все.
— Не может быть, чтобы это было совпадение… — пробормотал Селдон, умолк, глубоко задумался и наконец задал тот вопрос, после которого начатая Вандой революция в психоистории набрала ход.
— Юго, — спросил Селдон, — а у тебя самого эти уравнения раньше не вызывали никаких сомнений? Была причина заподозрить, что с ними не все ладно?
Амариль сунул руки в карманы куртки, пожал плечами.
— Вроде бы была… Видишь ли…
— Так вроде бы или действительно была?
— Точно, была. Я когда вводил эту систему, засомневался — у меня даже рука потянулась к программирующему устройству. Вроде бы, ничего особенного, но было какое-то внутреннее беспокойство. Да дел было по горло, и я все оставил, как есть. А потом… Ванда показала на это самое место, и я решил окончательно все проверить. В противном случае я бы просто махнул на это рукой — мало ли чего скажет ребенок.
— И ты выбрал именно эту систему уравнений, чтобы показать Ванде? Словно она вытащила эту мысль наружу из твоего подсознания?
— Кто знает? — пожал плечами Амариль.
— А как раз перед тем как это случилось, вы, обнявшись, плакали? — Амариль еще более растерянно пожал плечами. — Похоже, я понимаю, что произошло, Юго, — сказал Селдон. — Ванда прочла твои мысли.
Амариль вскочил как ужаленный.
— Это невозможно! — воскликнул он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
