есть другая, объявила на меня охоту. Она появилась на Персероне, чтобы убедить меня по–хорошему уйти с ее пути. Недоразумение между ней и Матвеем легко уладилось бы, если бы я – хищница, уводящая чужих женихов, не вцепилась в него.
Я не люблю драться. Я интеллигентная девочка из богатой семьи, разбирающаяся в искусстве эпохи Возрождения. Но я с удовольствием оттаскала за волосы гадину, которая вздумала мне угрожать.
Когда я отряхнула с рук ее патлы и гордо вошла в ворота нашего особняка, возле которых застыла вся служба безопасности, Поль был первым, кто уважительно склонил передо мной голову.
– То–то же! – хмыкнула я и пошла в дом на трясущихся от страха ногах.
Кончился адреналин, и я поразилась тому, что наделала. Но я тут же нашла себе оправдание: никто не смеет подкатывать к моему возлюбленному. Он мой. Точка. А зуб на Ию я заимела еще на звездолете ЗС–11, когда она запустила в своем кибернете программу уничтожения соперницы.
Стоя за занавеской у окна, я не отказала себе в удовольствии понаблюдать, как к Ие, взлохмаченной и извалянной в пыли, подошел Поль и что–то шепнул на ушко. Ия подняла на него полные ужаса глаза. Наша повариха потом с особым удовольствием цитировала, что он пообещал пришлой стерве засунуть в задницу часы, если та хотя бы посмотрит в мою сторону.
Больше я никогда не видела бывшую Матвея
Рассказывать ему о своей победе я поостереглась. Пусть считает меня интеллигентной девочкой из богатой семьи, разбирающейся в искусстве эпохи Возрождения.
Ближе к свадьбе на «Жемчужине» появились кибернеты. Одни в форме охранников, другие в военной.
– Зачем такие предосторожности? – удивилась я.
– Каждый город нуждается как во внешней, так и во внутренней защите. А этим парням я доверяю. Кстати, Одиннадцатый согласился переехать жить на «Жемчужину».
– С семьей? – я обрадовалась, что увижу его прелестных рыжих девочек. Матвей кивнул. Вот и первые дети в нашем городе.
За неделю до свадьбы появились родители. Матвея и мои. Папа сиял как золотая монета. Мама потихоньку шепнула мне, что они вновь переживают медовый месяц. Она была счастлива и не намеривалась задерживаться на Персероне. Она рисковала вновь потерять мужа, которого обязательно увлекут в политическое болото.
– Хватит, мы свое отслужили, – заявила она, уводя Гризли Лероя от кинувшегося к нему соратника по партии.
Как я предчувствовала относительно Жейды, так и случилось. Прибывший с дорогим подарком Риг (он преподнес мне умопомрачительной красоты рубиновое колье) тут же был взят в оборот его первой любовью. Стоит сказать, он не сразу узнал Жейду. Девчонка с синими волосами и в маминой блузке мало походила на ту пышнотелую девицу, что вцепилась в него мертвой хваткой.
– Ей, конечно, уже не шестнадцать, – попробовала предупредить я, – но секс с ней по–прежнему опасен.
– Что? Где–то рядом ее отец? – глаза Рига смеялись.
– Мы сами разберемся, – поторопилась увести свою жертву подруга. Риг оглянулся на меня и подмигнул.
Все понятно. Он уже не тот влюбленный мальчишка, который готов жениться по первому требованию. Ничто ему не помешает приятно провести время. Противозачаточный укол будет действовать еще два года, и Риг успеет прозреть, если Жейда начнет изображать чувства, а не любить по–настоящему.
– Скорей бы все это закончилось, – я упала на кровать в нашем «старом» доме. Здесь не было гостей, нас не дергали каждую минуту, а зумкомы не разрывались от звонков. Мы их просто отключали, когда оставались вдвоем.
– Как наш малыш? – Матвей поцеловал меня в плоский еще живот. Для этого ему пришлось задрать мое платье.
– Плавает одинокой рыбкой. Месяц – это не тот срок, когда он может тебя услышать.
– Ты не знаешь этого точно. Сегодня не слышит, услышит завтра. Не мешай нашему мужскому разговору, – он хлопнул меня по рукам, когда я вознамерилась вернуть платье на место. Матвей был уверен, что у нас будет сын. Я не спешила узнавать пол, просто была счастлива, что у нас появится малыш. Мы никому, даже родителям, об этом не говорили. Наша маленькая тайна была только нашей.
– Слушай, а давай на свадьбу отправим наших кибернетов, а сами рванем куда–нибудь? – Матвей навис надо мной. Его глаза горели. – Меня до чертиков пугают все эти длинные речи и лобызания троюродных тетушек.
– Я тоже боюсь, что от усталости к вечеру буду ходить на коленках, – я притянула Матвея к себе, чтобы поцеловать. – Давай сбежим, но только после того, как нас поженят. Не зря же я шью это невозможно красивое платье. И еще очень хочется услышать твою клятву.
– Куда сбежим? – прошептал будущий муж, продолжая прокладывать цепочку поцелуев.
– Куда–нибудь к звездам, – я подставила под его губы шею. Чтобы получить больше удовольствия, стянула через голову платье. Матвей завозился с пряжкой ремня.
Как же я люблю наши полные неги вечера.
– Слушай, а Вей умеет танцевать вальс? – мы лежали обнявшись, и я чертила на груди любимого вензеля Д.Л. Дана Лерой. Совсем скоро Дана Лаврова.
– Мы завтра их всему научим.
Мы не оставили свою идею сбежать с собственной свадьбы.
– Будем поглядывать на них время от времени, чтобы не наговорили лишнего, да?
– Они у нас умные, сами справятся, – Матвей погладил меня по обнаженной спине. Я потянулась словно кошка. – А мы рванем на Эйдор–Эп. Я тоже хочу поваляться на голубом песочке. Привяжем к твоему маленькому звездолету консервные банки и пару разбитых роботов. Чтобы наделать побольше шума, когда мы приземлимся в космопорту Эйдор–Эп. Пусть знают Лавровых.
Я рассмеялась. Пусть знают. Я не сомневалась, что мы еще не раз наделаем много шума. Звездный странник не из тех, кто живет тихо.
Конец
