— Отец! — воскликнул он. — Ты всегда называл себя отважным вождем, а теперь позволяешь цеска маза себя забрать?
Сидящий Бык остановился. Он понял, что верные ему хункпапы только ждали его распоряжений.
— Я не пойду с вами! — решительно произнес он. — А вы не позволяйте им меня забирать!
— Иди, не слушай никого! — отозвался Бычья Голова.
— Дядюшка, никто не сделает тебе ничего плохого! — воскликнул кто-то из полицейских. — Ты только поговоришь с агентом и вернешься. Не давай втянуть себя в неприятности!
Как раз в эту минуту двое полицейских подвели коня вождя хункпапов.
Сидящий Бык сделал шаг назад. Бычья Голова и Обритая Голова подхватили его под руки. Красный Томагавк подталкивал сзади. Толпа хункпапов загудела, полетели угрозы, оскорбления.
Хватаю Медведя сбросил с плеч покрывало, молниеносно вскинул ружье. Раздался выстрел. Пораженный в правый бок Бычья Голова упал на землю. Уже в лежачем положении он выстрелил из револьвера в Сидящего Быка, пуля попала тому в грудь. Одновременно Красный Томагавк выстрелил сзади ему в голову. И великий индейский патриот, славный вождь хункпапов пал мертвым. Он был убит подло, подобно тому, как это случилось несколько лет тому назад с неустрашимым воином оглала Бешеным Конем.
Кто-то из полицейских ударил прикладом Хватаю Медведя и застрелил его. Хункпапы толпой кинулись на ненавистных полицейских. Парящая Птица три раза выстрелил из винчестера в и так уже раненого Бычью Голову. Ва ку'та одним выстрелом уложил сержанта Обритая Голова.
Разгорелся ожесточенный рукопашный бой, в котором погибло еще четверо полицейских. В суматохе сражения старый конь Сидящего Быка, которому подарил его Буффало Билл, когда тот выступал в цирке, вдруг начал исполнять свои давние цирковые трюки. Бой немедленно прекратился. Суеверным индейцам представилось, что дух убитого вождя вселился в его любимого коня. Хункпапы стали скрываться в зарослях позади дома. Убегая, Ва ку'та остановился, поднял винчестер. Еще один полицейский упал мертвым.
Полицейские внесли в дом умирающего Бычью Голову, уложили его на сеннике и тогда заметили, что кто-то прячется под грудой попон. Отбросив их в сторону, все увидели юного сына Сидящего Быка.
— Дядюшки, не убивайте меня, — попросил Нога Ворона. — Я не хочу умирать!
— Что нам с ним делать? — спросил полицейский.
Находящийся в полубессознательном состоянии Бычья Голова ответил:
— Делайте, что хотите! Это он подбил всех!
Полицейский ударил юношу по голове. Тот, теряя сознание, протащился до дверей и упал уже на дворе. Двое полицейских застрелили его из револьверов.
Спрятавшиеся в зарослях хункпапы принялись обстреливать дом, однако вскоре на холме появились кавалеристы под командованием капитана Фичета. Они укрывались неподалеку от лагеря Сидящего Быка, чтобы в случае необходимости поспешить на помощь индейской полиции. Теперь они открыли стрельбу из похожего на небольшую пушку многоствольного оружия системы Гэтлинга и из пулемета системы Хотчкиса. Несколько залпов, и хункпапы бросились бежать.
После боя с полицией Ва ку'та не имел возможности вернуться в свой лагерь, там бы его обязательно арестовали, а потом судили. Среди полицейских было много его знакомых. Поэтому он присоединился к хункпапам, которые решили искать убежища в лагере вождя Большая Нога.
Вождь Большая Нога вместе с небольшой группой миньконью стоял лагерем на реке Шайен. Неподалеку находился лагерь эскадрона восьмого кавалерийского полка под командованием полковника Самнера, который следил за тем, чтобы Большая Нога не направился к исполнителям пляски духа на Плохих Землях. Большая Нога часто приходил побеседовать с Самнером и тем завоевал его доверие. Поэтому, когда в середине декабря Большая Нога пришел попрощаться перед тем, как отправиться в агентство за получением ежегодных выплат, Самнер этому не воспротивился.
Большая Нога свернул лагерь и двинулся в путь. В это время к нему и присоединились тридцать восемь беглецов из лагеря убитого Сидящего Быка. Самнер, вскоре узнавший об этом, в гневе догнал Большую Ногу, полагая, что тот предал его. Однако Большая Нога с достоинством возразил ему:
— Это мои братья и родственники. Они пришли к нам голодные, с израненными ногами, в печали, почти без одежды. Мы приняли их, накормили и стараемся облегчить их страдания. Даже у индейца есть сердце. Я не мог поступить иначе.
Большая Нога заявил далее, что он по-прежнему хочет жить в мире с белыми. Он отведет своих людей в агентство за выплатой, а потом, скорее всего, отправится в агентство Пайн Ридж, поскольку вожди оглала хотят дать ему сто мустангов, если он сам прибудет за ними, и тогда он постарается склонить исполнителей пляски духа к заключению мира.
Все это звучало вполне разумно, но к тому времени Самнер уже получил приказ арестовать Большую Ногу и разоружить миньконью. Поэтому он сказал, что военные проводят Большую Ногу в лагерь. Самнер приказал выдать миньконью продовольственный паек и, поскольку они были мирно настроены, не отобрал у них оружия.
Проведя два дня в дороге, сопровождаемые отрядом Самнера миньконью оказались вблизи своего селения. Тогда Большая Нога объявил, что он сам готов пойти с Самнером в его лагерь, но не может удержать замерзших, голодных женщин и детей от того, чтобы разойтись по домам.
— Это их дом, правительство приказало им в нем жить, — сказал он. — Никто из моих людей не сделал ничего такого, что бы оправдывало выселение их отсюда силой.
А тем временем миньконью уже самовольно въезжали в свое селение. Самнер оказался в довольно щекотливом положении. Арест Большой Ноги не решал проблемы, поскольку больше всего опасений вызывал не он сам, а его молодые воины. И Самнер согласился, чтобы миньконью переночевали в своем селении при условии, что на следующее утро Большая Нога придет в солдатский лагерь и приведет с собой хункпапов, сбежавших из резервации Стендинг Рок.
Ночью разведчики миньконью установили, что в лагерь Самнера прибыли новые солдаты. В ужасе, что белые теперь их всех убьют, миньконью потихоньку сбежали из лагеря, не прихватив даже своих повозок, и направились на юго-запад, только бы оказаться подальше от солдат. Ближе к Кьюни Тейбл они послали гонцов к исполнителям пляски духа, но Пинающийся Медведь и Низкий Бык уже отправились в агентство.
Наголодавшись в резервации, Большая Нога заболел туберкулезом легких, а теперь его здоровье еще ухудшилось. Самостоятельно сидеть на коне у него уже не было сил, поэтому его везли на волокуше. Большинство хункпапов, боясь ареста, расстались с миньконью, однако Ва ку'та остался с Большой Ногой, не желая бросить его в таком трудном положении.
