Слепая ярость охватила Мерлина при звуках голоса Синары, зовущей на помощь, и он буквально перелетел через острые скалы. Брендон старался не отставать.
Перепрыгнув последний валун, Мерлин увидел распростертую на песке Синару, навалившегося на нее человека и, не помня себя от ярости, ударил Феликса ногой в подбородок. Тот мешком свалился на землю, потеряв сознание. Мерлин и Брендон, поняв, кто перед ними, хором выругались.
— Мерзавец жив! — не веря собственным глазам, завопил Брендон. Пока Мерлин, стоя на коленях возле Синары, пытался привести ее в чувство, он бросился в погоню за Маггинсом, решившим сбежать в лодке. Брендон забежал в воду, прицелился в корпус шлюпки и хладнокровно нажал курок. Выстрел эхом отдался от стен пещеры, и вода мгновенно начала заливать суденышко. Пока Маггинс с проклятьями переваливался через борт, Брендон успел схватить его и толкнуть к стене.
— Иди сюда! — позвал он Мерлина.
Синара, невнятно простонав, почувствовала, как что-то мокрое стекает по щекам. Женщина открыла глаза и непонимающе уставилась в обеспокоенное лицо Мерлина, который старательно обливал ее лоб водой.
— Мерлин, — пробормотала она, но, испугавшись выстрела, резко села. Голова закружилась. Губы мужа прижались к ее губам.
— Я люблю тебя, — шепнул Мерлин. — Теперь все будет хорошо.
В эту минуту раздался крик Брендона. Голова Синары оказалась на коленях матери.
— Что случилось? — прохрипела она, дотрагиваясь до невыносимо болевшего горла.
— Ш-ш-ш, молчи дорогая. Ты вне опасности.
Синара умудрилась подняться на ноги и, пошатываясь, наблюдала, как Мерлин связывает руки Маггинса за спиной и силой ведет к тому месту, где стоит она. Синара шагнула к ним и наткнулась на рапростертое тело Феликса. Охнув от ужаса, она пригляделась к его лицу, освещенному тусклым светом фонаря, и поняла, что он никогда больше не будет угрожать ей!
Синара отыскала в его кармане моток веревки, и хотя руки тряслись очень сильно, она все же попыталась скрутить его запястья.
На помощь подоспела Эстелла, и вместе они справились с Феликсом, пока мужчины выносили из пещеры сундук. Вода поднялась уже выше колен.
Маггинс угрюмо уставился на Синару:
— Это все из-за вас, — прошипел он. — Не вскружи вы голову мистеру Феликсу, давно бы уже лежали в могиле!
— Но тогда сокровище бы не отыскалось, — хрипло ответила Синара и стиснула руку матери:
— Какое счастье! Вы вовремя подоспели!
— Меня словно что-то гнало на берег, — пояснила Эстелла.
Мужчины поставили сундук на землю.
— Значит, это и есть наследство Морне! — воскликнул Брендон, гневно глядя на начавшего приходить в себя Феликса. Тот застонал, тщетно пытаясь схватиться за голову.
— Так тебе уже обо всем известно! — обрадовалась Синара.
— Только сегодня узнали, — вмешалась Эстелла. Брендон толкнул Феликса носком мокрого сапога:
— Уж ты-то все пронюхал! Неудивительно, что ожерелье нашли в моем доме! Не будь Мерлина, болтаться бы мне в петле за преступление, которого я не совершал! Прекрасный способ навеки отделаться от законного наследника состояния Морне!
— Теперь придется объясняться с сыщиками, — добавил Мерлин и, рывком подняв Феликса на ноги, направил на него дуло пистолета:
— Шагай вперед! Позже мы вернемся за сундуком.
— Не стоит, — возразила Синара. — Свяжите их одной веревкой и берите ящик, а уж я позабочусь, чтобы они не сбежали.
Она взяла пистолет у Мерлина, и тот понял, что жена не намеревается бросать слова на ветер. Он весело хмыкнул:
— Да, от такого конвоя не скроешься!
— Вот именно, — сузив глаза, подтвердила Синара.
Связанным негодяям велели пошевеливаться, а молодые люди, пыхтя, потащили наверх тяжелый сундук. Эстелла, услышав о том, что сыщики сидят взаперти в кабинете, вызвалась освободить их и едва ли не бегом добралась до замка первой.
— Умоляю простить нас за эту выходку, — извинилась она и приказала лакею, раскрывшему рот от такого невиданного зрелища, принести лучшего французского бренди. Оба законника почти прикончили оставленную Мерлином бутылку, но все же были не настолько пьяны, чтобы потерять головы, и со всевозрастающей яростью глядели на приближавшихся мужчин.
— Что здесь происходит?! — взорвался сержант Тодд, уставясь на связанных людей. Рот его несколько раз открылся и вновь закрылся, прежде чем сержант нашел в себе силы снова заговорить:
— Вас посадят в тюрьму, лорд Рейвн, и на этот раз я лично буду охранять вас. Хоскинс, — неуверенно скомандовал он, — задержать лорда Рейвна и мистера Хоторна!
— Не сметь! — предостерег Мерлин, видя, что констебль готов выполнить приказ. Мы невиновны, а все преступления, будто бы совершенные мной и мистером Хоторном, — дело рук вот этих людей.
Он показал на Феликса и Маггинса.
Негодяи с ненавистью смотрели на представителей закона. Мерлин толкнул Феликса в кресло и надежно привязал к спинке:
— Немедленно объясни все этим джентльменам. Пока не признаешься в том, что сотворил, не выйдешь из этой комнаты.
Феликс растерянно забормотал что-то, и Мерлин, тихо посовещавшись с Брендоном, помог ему привязать Маггинса к другому креслу. Потом Брендон вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
— Куда это он? — завопил Тодд. — Опять убегает?
Мерлин поднял руку:
— Не волнуйтесь, он вернется через час. Только выслушайте этих людей, и когда придет мистер Хоторн, все объяснится.
Он сел и жестом попросил законников сделать то же самое. Те нерешительно послушались, все еще не сводя глаз с угрюмых преступников, и Мерлин показал на старый сундук:
— Позже мы посмотрим, что в нем, а пока выслушаем объяснения моего кузена.
Но Феликс молчал, а Маггинс низко опустил голову. Напряжение росло, и наконец Мерлин спросил:
— Феликс, ты знаешь человека по имени Элайя Портер?
Феликс съежился и широко раскрыл глаза:
— Элайя?
— Именно. Бьюсь об заклад, ему известно о тебе все, дорогой кузен. Джентльмены, Портер служил кучером у моего отца и правил лошадьми в ту ночь, когда случилась трагедия. Отец нанял его всего за месяц до гибели. Самое странное во всей этой истории, что сам Элайя не разбился. Он просто исчез. К счастью, мистер Хоторн сумел отыскать Портера, и сейчас отправился за ним. Уверен, что он не откажется говорить, если пообещать ему свободу… хотя, по существу, Портера нужно было повесить за соучастие в убийстве отца.
— Он ни слова не скажет! — внезапно завопил Феликс, на щеках которого выступили два ярко-красных пятна.
— Как я уже объяснил, он может выбирать между петлей и чистосердечным признанием. Любой нормальный человек заговорит.
