В первом случае она лично убивала всех причастных, и это было далеко не самым плохим вариантом развития событий, потому что ни Ридгар, ни Изегрим попросту не знали жалости, а их таланты в области причинения другим боли пересиливали даже упрямство и непреклонность этой парочки.
Когда такое происходило товарищи силой уводили Орелию из обреченного замка и устраивали в нем настоящую бойню, обязательно оставляя пару живых, чтобы те передали послание.
Вот только сейчас дела обстояли куда серьезней, и цена пленения была заметно выше.
"А потому, как только наши линии обороны падут, я убью себя", — решила Орелия. — "Какая разница, годом раньше или позже? Я и так уже практически мертва".
Она бросила короткий взгляд на мечущуюся в беспамятстве Игнис.
Вопрос в том, как быть с девочкой. В плен ей нельзя ни в коем случае. Вздохнув, Древняя перевела взгляд вперед, туда, где сквозь рассыпающиеся куски земли уже можно было видеть вражеские отряды.
Они не сумели окружить вагенбург полностью, да и не старались, если честно. Вместо этого — собрались в три ударных колонны, глубиной шеренг в двадцать каждая. Стрелков было не слишком много, основу составляли закованные в полные латы рыцари, держащие в руках укороченные кавалерийские копья.
Нетрудно было догадаться, что именно дилирисцы планируют сделать. Для этого даже не требовался провидческий дар Катержины. Однако у марравцев он имелся, именно поэтому в самый последний момент те сконцентрировали всех стрелков и всю артиллерию на наиболее угрожающих участках.
"Пять минут точного предвидения — много это, или мало"? — подумала Древняя, ища взглядом Оракула.
Та, будучи одной из немногих оставшихся в строю Древних, собиралась сражаться в передовых рядах и ждала начала боя.
Наконец, дождалась — каменный купол обсыпался и буквально в следующую же секунду стрелки, засевшие за фургонами, разрядили свои аркебузы во врагов, которые с не меньшей прытью устремились вперед.
Громыхнуло так что на миг показалось, будто это сам Тор воскрес и занес над головами людей свой всесокрушающий молот.
Вражеские стрелки ответили собственным — куда более жидким — залпом.
Поле боя заволокло пороховым дымом и атакующие бросились на приступ.
"Я должна быть там, должна драться, должна видеть"! — решила Орелия и, не спрашивая никого, направилась вперед.
Она прошла второй ряд фургонов и двинулась туда, где истошно кричали люди и грохотали аркебузы с пистолетами.
В правой руке Древней возник один единственный меч — на большее сегодня она вряд ли была способна — и та погрузилась в клубы порохового дыма, пробираясь через плотные ряды аркебузиров и прикрывавших их алебардистов.
Кто-то заступил ей путь и Орелия с удивлением узнала Рэмируса. Святой выглядел неважно, однако все еще держался на ногах.
— И куда ты держишь путь свой? — поинтересовался он.
— Туда, в сражение.
— Не глупи, Ори, не тебе сейчас плясать с Вечной.
— Но… я должна.
— Нет, не должна. Возвращаемся!
Его безапелляционный тон не подразумевал возражений, и все-таки, Ступившая на Путь Вечности задержалась на краткий миг в нерешительности и лишь спустя несколько томительно долгих секунд позволила увести себя прочь.
* * *
Запах пороха забивался в нос и вызывал желание чихнуть. Людские крики, звон стали, громыхание пушек и аркебуз — оглушали и пытались дезориентировать. Дым же… Дым не мешал.
Той, у кого нет глаз, подобное не может повредить.
Катержина, окруженная своими лучшими телохранительницами, стояла возле первого ряда телег, превратившихся сегодня в импровизированную крепостную стену, которой предстояло принять на себя всю ярость раненного, но все еще непобежденного дилирисского зверя.
Она была бы рада сказать, что предвидела нечто подобное, но увы. В последние дни у Ступившей на Путь Вечности не было ни единого прозрения, а поэтому засада стала неожиданностью и для нее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В такие моменты Катержина жалела о том, что ее дар так несовершенен, но поделать с этим ясновидящая ничего не могла. У каждой силы есть свои пределы.
— Госпожа, — услышала она голос одной из телохранительниц. — Вам нужно уйти, здесь слишком опасно.
— Я буду сражаться в первых рядах, — проговорила Древняя, оборачиваясь к сказавшей это женщине.
— Госпожа? — удивилась та.
"И снова я ответила до того, как она даже подумала о том, чтобы заговорить", — с досадой подумала Катержина.
Она жила на этом свете уже довольно долго и так свыклась с даром, что иногда попросту забывала о том, что обычные люди не в состоянии заглядывать в будущее. Часто это делало разговоры… не очень удобными.
— Готовьтесь, — произнесла она, доставая меч из ножен. — Сейчас они прорвутся.
И действительно, спустя каких-то две минуты, боевая телега была буквально сметена концентрированным залпом немногочисленных вражеских стрелков и в пролом хлынули первые латники.
Катержина шагнула вперед и просто, без затей уколола ближайшего врага.
Длинный и тонкий клинок вошел четко в забрало шлема и человек рухнул на землю, умерев до того, как тело его опустилось. Следующего врага она ударила в стык между кирасой и наплечником. Безусловно, обычный меч не пробил бы кольчугу, прикрывающую слабое место, и поддоспешный гамбезон, вот только лезвие "Равновесия" зачаровывал сам Корвус, а потому у врага не было ни единого шанса.
Следующий противник ударил сверху вниз… Точнее — собирался сделать это через полторы секунды, но Катержина не дала ему ни малейшего шанса. Она шагнула в сторону, уклоняясь от атаки, сократила дистанцию и вонзила лезвие даги точно в бедренную артерию.
Очередной враг заступил место упавшего и его участь была такой же.
Противостоять Ступившей на Путь вечности, обычный человек был не в состоянии при всем желании, и никакие доспехи, никакая магия и никакое мастерство не могло спасти его. Точнее, мастерство-то как раз и могло, но для этого ему следовало двигаться гораздо, гораздо быстрее нее. Древняя не одно десятилетие занималась фехтованием и добилась на этом поприще определенных успехов. Да, ее спонтанные припадки были проблемой, даже сейчас существовал шанс свалиться в конвульсиях, уступив место ЕМУ, стать пленницей внутри своего же собственного разума, пророчить, не запоминая ни слова из сказанного просто потому, что человеческий разум не в состоянии воспринять и осмыслить столь масштабные и величественные откровения, но Катержина знала, что подобное маловероятно. ЕМУ не захочется терять это тело, эту тоненькую ниточку, связывающую бескрайнее безвременное ничто с материальным миром, таким интересным, насыщенным, полным событий, впечатлений и ощущений.
А потому сейчас она была неуязвима и неостановима! Катержина разобралась с очередным латником походя, не обращая внимания на его тщетные попытки защититься.
Она увидела, как через две минуты враги попытаются расширить брешь при помощи нового залпа, и отступила за спины своих телохранительницу и стрелков.
— Готовьтесь стрелять по команде! — распорядилась она и, отсчитав нужное количество времени, приказала. — Огонь!
Атака смела несколько десятков вражеских латников, но те и не думали останавливаться. Этот бесконечный живой поток, явно не собирался прекращаться, напротив, он становился все яростнее и злее.
Древняя напрягла все свое предвидение, и теперь видела все, что произойдет в течении ближайших пяти минут пятнадцати секунд. Но не просто видела — одного этого было недостаточно. Она осознавала, понимала и была в состоянии обработать и использовать полученные знания. Обычный человек просто сошел бы с ума от подобной картины, но она, опять же, благодаря ЕМУ, могла использовать полученные знания.
— Отправьте две роты на помощь Пришке, — скомандовала Древняя, — остальным — делайте баррикаду, когда я разберусь с вражеским прорывом. И стреляйте, быстрее, как можно быстрее!
