Жизнь как служение людям
Ильяз, расскажите о ваших хобби, увлечениях помимо работы?
Сама жизнь. Не знаю, с чем это связано, но мне все интересно.
А что такое жизнь?
Кто-то считает, что это Богом данное… Кто-то – что это физико-химические процессы. Самое главное в жизни – не навредить. Неважно, каким ты занимаешься делом, работаешь или просто вышел в поле… Не навредить – значит делать так, чтобы не было последствий, за которые станет стыдно.
Совместная работа в Госдуме с Вячеславом Володиным и Андреем Воробьевым
Вы человек очень настойчивый и целеустремленный, судя по тому, чего вам уже удалось достичь в жизни.
Да нет никаких достижений. Главное – мне не стыдно. Сегодня власть пинают все кому не лень. Но это во все времена было и будет – на то она и власть, чтобы ее пинали. Больше или меньше – зависит от нее самой. С 2007 по 2011 годы я был депутатом Государственной думы РФ пятого созыва, членом фракции «Единая Россия», заместителем председателя Комитета по информационной политике, информационным технологиям и связи. В этот период немало было сделано для избирателей. Мне не стыдно смотреть в глаза людям из округа Михайловский Волгоградской области, которые меня выбирали. До сих пор мне письма приходят: из Думы присылают письма (раньше шли мешками, сейчас поменьше) – «депутату Муслимову». – «Я уже не депутат». – «А мы других не видим здесь. Не приезжают». Мне не стыдно посмотреть в глаза людям, с которыми я работаю, с которыми общаюсь. Это отнюдь не означает подхалимаж – могу и поспорить, могу не согласиться, могу принципиальную позицию занять. Каждый же из нас считает, что прав, и отстаивает свою точку зрения – это нормально. А оценивается все по делам…
Ваша жизнь – это социальное служение.
Да, и в этом смысл жизни. К нам, как в любую коммерческую организацию, приходят просьбы о помощи, и у меня сердце кровью обливается, когда мы не можем помочь. Люди просят о помощи: берут деньги ребенку на операцию или на строительство храма, мечети. А как распоряжаются ими – это уже дело совести. Ни одного письма в мусор не выбросил. С каждым человеком встретился, что мог – сделал, как мог – шел до конца. К федеральным министрам ходил, только к А. Э. Сердюкову обращался два раза. Стоит храм, а к нему примыкает военкомат. Нужно было территорию храма расширить, чтобы столовую создать. Меня глава района просил: никто не мог пробить этот вопрос – не получалось. Но все-таки удалось, мы эту проблему «добили». Когда я уже ушел с госслужбы, пришло положительное решение. Глава района мне позвонил: «Все у нас состоялось». И я тогда подарил старинную икону храму.
Не так много есть людей, которые отдают себя служению людям. Вы помогаете и личными деньгами, и административными ресурсами православным храмам.
На Мамаевом кургане в 1997 году строился храм. Приезжаю как-то: кирпичи разбросаны, вышли только с фундамента, батюшка ходит потерянный – строители сбежали, охраны нет, телефона нет, ничего нет. Он говорит: дай денег хоть на охрану и телефон. Как не дать… Храм есть храм, зачем делить, чей он. Представьте, с такой фамилией, с такой национальностью – я выбирался с казачьих районов. Поначалу был некий дискомфорт, когда собрался казачий круг (созывают атаманов со станиц, которые представляют народы, деревни), губернатор вышел меня представлять. Предвыборная кампания уже шла, меня знали. Когда выходят, целуют икону, говорят слова. Я не мог икону поцеловать, потому что не православный. Батюшка выходит, обнимает: «Казак, он же наш!» Казаки: «Наш! Наш! Мы за него!» Пошло сразу – переборолось это все, переломалось. Никакого нет дискомфорта. Никакого! Я не понимаю фанатизма ни с той, ни с другой стороны. Не приемлю. Я рад, что регулярно удается помогать селу Чапурники, откуда идут мои корни. Я финансировал ремонт мечети, благоустройство клуба и оплатил газификацию этого села.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вы никогда никому не отказывали, шли всегда до конца…
Я мог подойти с некорректным вопросом к губернатору, к силовикам – и в области, и здесь. Если люди попали в какую-то ситуацию, надо пробовать все шансы. Я так понимаю, человек пишет мне, испробовав всё, пройдя всё – все суды, всё проиграл, его уже преследуют. Для него это, может быть, последняя инстанция. Как ты можешь взять это письмо и выбросить в мусор? Или вообще не раскрыть конверт и просто выкинуть? Никогда не понимал.
Ильяз, расскажите о ваших любимых книгах?
Я люблю перечитывать. Когда еду в отпуск, то обычно беру с собой классику, и прежде всего русских и советских авторов, например Шукшина. У него все можно перечитывать, а «Войну и мир» Толстого я за жизнь уже раз шесть перечитал, и каждое чтение дает новые открытия. Сегодня у меня дети уже учатся в институтах, и мне важно понимать, чем они увлечены, какой литературой. Я иногда беру и читаю то, что прочли мои дети. Вот только что закончил «Степного волка» Германа Гессе. Мне кажется, эта книга для более зрелых людей, у которых вопросов больше, чем ответов, неоднозначная.
Что больше всего цените в человеке?
Добродетель конечно. Мне всегда везло на хороших людей. Для меня очень важно знать, что рядом есть верные и надежные друзья и, что бы ни случилось, они всегда придут на помощь. Ты не один и от этого чувствуешь уверенность в жизни.
А что такое добродетель?
Вот это всё, о чем мы сегодня говорили. Одним словом не скажешь. Делать добро – это самое простое.
И самое сложное. Ильяз, у вас есть жизненный девиз?
На щите одного из рыцарей было написано: «О прошлом не жалей, грядущего не бойся». Вот это стало моим жизненным девизом.
Вы считаете себя счастливым человеком?
Конечно. Счастье – это не только иметь бизнес, работу. Хотя, несомненно, это одно из условий для того, чтобы быть счастливым и в первую очередь делать счастливыми тех, кто рядом с тобой. Я получаю наслаждение от жизни, если рядом дети, супруга и самое главное – есть возможность помогать людям. Если я чувствую, что кому-то помог (не обязательно деньгами, но и какими-то связями, делами), причем бескорыстно, то это огромное удовольствие. Счастье – это ощущение самодостаточности, полноценной самореализации. И я ощущаю себя именно так, вот это очень важно.
Нуждается ли книга в защите?
О поддержке и продвижении чтения Владимир Григорьев
«Смех продлевает жизнь до положенного ей срока»
Российский государственный и общественный деятель, книгоиздатель, продюсер и медиаменеджер Владимир Викторович Григорьев – один из тех, кто стоял у истоков нового российского книжного дела. Он прошел огонь «лихих» 90-х, выдержал испытание медными трубами, возглавлял одно из самых ярких и заметных в истории новой России издательств – «Вагриус».
