какое-нибудь предприятие, сказав в последний момент “я не пойду!” или “я не буду!” и прихлопнув ладонью по столу. Переубедить её было невозможно. Кстати, бывали случаи, когда все ей были потом благодарны за это упрямство. Внешне она была непохожа на сестёр: очень смуглая… южная, необыкновенно красиво и оригинально одевалась»[163].
В Надежду Синякову влюбился Борис Пастернак – чувство было сильное, кроме того, ему, как и другим поклонницам Синяковых, нравилось просто бывать в их доме, нравилась оригинальность сестёр, доходящая временами до некоторой дикости. Все эти домашние маскарады, прогулки босиком или нагишом, увеселения, игры… Увы, родители Бориса Леонидовича не поддерживали увлечение сына – отец даже называл московскую квартиру Синяковых «клоакой». Пастернак посвятил Надежде цикл стихов «Скрипка Паганини» и множество других сочинений.
Вслед за мной все зовут вас барышней
Для меня ж этот зов зачастую,
Как акт наложения наручней,
Как возглас: я вас арестую
Нас отыщут легко все тюремщики
По очень простой примете:
Отныне на свете есть женщина
И у ней есть тень на свете…[164]
Надежда звала Пастернака «Боричкой», «благословляла» его в письмах на стихи, но из этого романа тоже ничего не вышло – заболев, девушка уехала из Москвы, вернулась в Красную Поляну. Они переписывались, Надя даже приглашала Бориса в гости в Ташкент, куда уехала в 1916 году вслед за Зинаидой. Писем поэта Надежда Михайловна не сохранила и даже свои к нему письма, которые вернули ей родственники Пастернака после его смерти, уничтожила. Уцелело лишь несколько выписок.
Умерла Надежда Синякова-Пичета в 1975 году.
Интересно, что поэт Велимир Хлебников, влюблённый, как уже говорилось, сразу во всех сестёр Синяковых, не питал нежных чувств именно к Надежде – во всяком случае, так считала Мария, третья сестра, родившаяся в 1890 году. Мария Михайловна, безусловно, была наиболее известной в своей неординарной семье – не просто муза, но и яркая художница, она добилась выдающихся успехов в живописи. Она состояла в группе харьковских художников «Голубая лилия», а в 1912–1914 годах её работы экспонировались на выставках наравне с произведениями Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Давида Бурлюка, Казимира Малевича. В 1914-м Мария Синякова вышла замуж за художника Арсения Уречина. Супруги много путешествовали, Мария всерьёз изучала персидскую миниатюру, прекрасно знала русскую иконопись, обожала народное творчество – всё это повлияло и на её собственный стиль.
Красавица Мария пользовалась, пожалуй, самым большим успехом из всех Синяковых – помимо Хлебникова («Сегодня строгою боярыней Бориса Годунова приплыли вы, как лебедь в озере»), в неё были страстно влюблены Давид Бурлюк и несчастный юный Божидар (Богдан Гордеев), поэт, обожаемый всеми пятью сёстрами. Божидар повесился в сентябре 1914 года, узнав, что Мария выходит замуж за Уречина, – впрочем, по мнению некоторых исследователей, его самоубийство связано с бессилием, которое поэт ощущал после начала Первой мировой войны.
Мария иллюстрировала произведения своих друзей-футуристов – Асеева, Божидара и других. Известность её с годами поблекла, в 1952 году Синякову-Уречину даже исключили из Московского союза художников, и, чтобы заработать себе на жизнь, Мария Михайловна раскрашивала игрушки и рисовала лекарственные растения для медицинского атласа. Именно Мария Михайловна жила вместе с Ксенией в той московской квартире, куда заглянул в 1968 году Зверев с приятелем. Ей выпал долгий век – Мария Синякова-Уречина скончалась в 1984-м, годом раньше своей младшей сестры и нашей главной героини – Ксении. Мы, впрочем, нарушим хронологию и скажем прежде о младшей из Синяковых – хохотушке Вере, которая запросто могла вскарабкаться на шелковицу и целоваться там с Хлебниковым, пока законный муж, поэт Григорий Петников, мрачно ждал её в доме. Вера Михайловна Синякова родилась в 1896 году, обучалась в музыкальном училище и художественной студии. С Петниковым – однокашником и другом Божидара – Вера обвенчалась в 1916 году, он посвятил ей несколько стихотворений, но семейная жизнь супругов не сложилась, в 1924 году они расстались. В то время Вера, как и её сёстры, уже проживала в Москве – за ней, помимо Хлебникова, ухаживали Маяковский и Бурлюк, последний, по свидетельствам Марии Михайловны, писал её портреты. Николай Асеев в воспоминаниях приводит телефонный разговор Веры с Маяковским, случившийся в тот самый день, когда поэта не стало:
«…В воскресенье 13 апреля 1930 г. я был на бегах. Сильно устал, вернулся голодный. Сестра жены Вера, остановившаяся в нашей комнате – я жил тогда на Мясницкой, в доме № 21, – сообщила мне, что звонил Маяковский. Но, прибавила она, как-то странно разговаривал. Всегда с ней любезный и внимательный, он, против обыкновения, не поздоровавшись, спросил, дома ли я; и, когда Вера ответила, что меня нет, он несколько времени молчал у трубки и потом, вздохнувши, сказал: “Ну что ж, значит, ничего не поделаешь!”»
В середине 1930-х Вера связала свою жизнь с писателем Семёном Гехтом, близким другом и протеже Исаака Бабеля. Этот брак продлился до смерти Гехта в 1963 году. Веры Михайловны не стало в 1973-м.
«…Шла ветрами по весне…»
У каждой из Синяковых имелся собственный талант, каждая могла похвастаться независимым характером, каждая сводила с ума самых талантливых мужчин эпохи. Яблоко с надписью «Прекраснейшей» можно было вручать всем сестрицам по очереди – как и пресловутые серьги из поговорки. Но почему-то думается, что Ксения Михайловна была в этой «фантастической пятёрке» самой земной и самой спокойной.
Ксения – или Оксана, как её звали в семье, – вслед за старшими сёстрами Зинаидой и Надеждой поступила в музыкальное училище. Была очень красива: фарфоровое личико, правильные черты лица, прозрачные глаза, в которых вместе с живостью и любознательностью всегда сквозило что-то неизъяснимо печальное. «И жемчуг северной Печоры таили ясных глаз озёра» – так описывал Оксану в поэме «Синие оковы» Велимир Хлебников. В 1911 году из Курска в Харьков приехал Николай Асеев – будущий советский классик, а тогда 22-летний абитуриент университета. В те годы он уже, впрочем, печатался – журналы «Весна», «Заветы», «Проталинка» публиковали его стихи.
Неизвестно от кого Асеев узнал о гостеприимном для всех творческих людей доме Синяковых, зато известно, что пришёл он туда однажды без приглашения. Вот как вспоминала их первую встречу сама Оксана:
«Войдя в гостиную, увидела какого-то незнакомого мне молодого человека. Он был в сером костюме, гладко причёсан, бледный, голубоглазый. И такой вежливый, что мне показалось, будто бы он подошёл ко мне почти на цыпочках. Я спросила его:
– Как вы сюда попали?
Он ответил, что приехал из Курска для поступления в Харьковский университет на филологический факультет. Случайно узнав, что в нашей семье очень любят искусство, он осмелился навестить нас. И
