Растер оглянулся, насупился, глаза грозно засверкали.
— Сэр Ричард, я что-то не понимаю… При чем тут мой зад? Вы на что намекаете?
— Сэр Растер, — сказал я торопливо, — я совсем не то имел в виду, что вы подумали! Но сэр Митчелл вам все объяснит. А вы, сэр Митчелл, не вздумайте использовать слово «опередить», а то сэр Растер с его ранимой душой и повышенной чувствительностью и это поймет… по-своему. Как и «укоротить» или «поручиться»…
Я торопливо пустил коня вперед, последнее, что запомнил: совершенно обалделое лицо сэра, Митчелла.
ГЛАВА 2
Зайчик, чуя мое нетерпение, все, ускорял и ускорял бег. Наконец в лицо ударил такой ветер, что я тряхнул головой, придержал коня. Оба моих рыцаря отстали так далеко, что я угадываю их только по пыльному облачку в той стороне, откуда примчался.
Странно, я ощутил, что заблудился, со мной такое бывает часто, ну нет у меня чувства направления. Стены как будто сдвигаются, двери перебегают с места на место, а массивный светильник, по которому определял, с какой стороны иду, вдруг оказывается впереди. Но сейчас я как будто потерялся в пространстве: та же ровная степь, та же трава на желтом песке, но небо как будто другое, выше, запах изменился, а трава слишком жесткая, колючая, будто мы в пустыне.
В десятке шагов впереди заклубился желтый туман. Раздался стук копыт, всадники с угрожающе вскинутыми мечами вынырнули из желтого облака и понеслись на меня. Моя рука метнулась к мечу, от одного противника закрылся щитом, лезвие моего меча рассекло ему грудь, словно топором вскрыл консервную банку. Второй едва успел поднять меч от моего щита, как я ударил наискось, и рука с мечом отлетела в сторону, а всадник ошалело уставился на обрубок локтя.
Еще двое пугающе молча ринулись с двух сторон. Я торопливо швырнул молот, услышал тяжелый звон, будто кувалдой ударили по опоре моста, со вторым скрестили мечи, он бил быстро и сильно, я подставлял щит, тот содрогался от ударов, я все искал момент для ответного удара…
…и вдруг все исчезло. Пропал чужой запах, небо снова привычное, трава мягкая, стелется ковром. Я все еще вертелся, закрываясь щитом и держа меч, готовый принять удар и нанести сам, но всадники испарились, солнце печет, наконец раздался приближающийся грохот копыт.
Сэр Растер и сэр Митчелл подскакали галопом и только тогда придержали коней, пустив вокруг меня по кругу.
— Сэр Ричард! — вскрикнул Растер обеспокоенно. — Ничего не случилось?
— А вы как думаете? — огрызнулся я.
— Да нам показалось, что вы дрались с кем-то… — сказал он растерянно.
А Митчелл сказал с облегчением:
— Померещилось…
Я вскрикнул потрясение:
— Померещилось? Да разуйте глаза!
Они проследили за моим взглядом и снова посмотрели на меня, но я сам неотрывно пялил глаза на два скелета в доспехах старинной работы, наполовину засыпанные землей. Из глазниц проросла трава, тонкие кости пальцев рассыпались в пыль.
— Э-э… — произнес Митчелл с недоумением, — вы с ними… э-э… дрались?
— Ну…
— Здорово вы их, — сказал со смешком Растер, он принял шутку и принялся развивать в меру своего понимания юмора: — Оба от страха зарылись в землю и сразу постарели… чуточку. Или это вы так вбили молодецкими ударами?
— Что за хрень, — произнес я в сильнейшей растерянности, пощупал локоть левой руки, там все еще ноет, посмотрел на щит и ощутил шок: на гладкой поверхности, где сложные рисунки утоплены вовнутрь прозрачного металла, три глубокие зарубки, а ведь не встречал оружия, что хотя бы чуть поцарапало щит Арианта! — Нет, ну я же в самом деле…
Сэр Растер перестал улыбаться во весь рот, Митчелл озабоченно хмыкнул. Переглянулись, я чувствовал, что у них на уме: не сбрендил ли сюзерен от внезапно свалившейся власти.
Я соскочил с коня, носком сапога сбросил шлем с головы скелета. Кости рассыпались в серую пыль, шлем откатился. Я поднял меч, странное ощущение, как будто уже держал его, пальцы сомкнулись на рукояти с такой готовностью, словно узнали.
Солнце блеснуло на лезвии, по спине прошла оторопь: внутри металла бегут неизвестно как туда помещенные буквы неизвестной мне письменности. Бегут в самом деле, словно в строке новостей.
— Сэр Ричард? — спросил Растер уже серьезно.
— Да…
— Ничего не случилось? Как себя чувствуете?
— Помимо того, — ответил я, — что случилось, ничего. А как я себя чувствую… Не спрашивайте, и вам не понадобится ветеринар.
Я вернулся к Зайчику, вытащил из мешка одеяло завернул меч и снова сунул в мешок.
Растер сказал вдруг:
— Их не было тут раньше. Митчелл поинтересовался:
— Вы проезжали именно здесь? Точно помните?
— Не в этом дело, — ответил Растер, он вслед за мной грузно слез с коня, направился вразвалку к тускло блестящим доспехам. Его собственные кости затрещали, когда он присел и начал ковырять пальцем землю. — Их убил сэр Ричард. Только что и… тысячи лет назад.
Я промолчал, слишком ошалелый, Митчелл спросил деловито:
— Это как?
— Не знаю, — буркнул Растер. — Но вы можете себе представить, чтобы никто на эти скелеты не наткнулся раньше?
— И не ограбил, — согласился Митчелл после паузы. — Доспехи чего-то да стоят! Вон у того панцирь сплющен от удара молотом, узнаю вмятину. Сэр Ричард, если вы не намерены…
Я махнул рукой.
— Забирайте. Что повреждено, наши оружейники вдруг да выправят…
Меня вдруг затрясло, мелькнула тоскливая мысль, что ну ее на хрен эту магию и все чудеса. Куда проще в привычном мире, где все предсказуемо. Решено, я перестрою всю Армландию так, что пойдет, а то и побежит галопом по дороге прогресса. И никакой магии, только наука.
А тех, кто против гуманизма, буду вешать.
…Дальше ехали тесной группой, оба рыцаря требовали, чтобы я не отрывался от них слишком уж, места все еще опасные, а сами все обсуждали дивные свойства доспехов старинных воинов.
Растер расхваливал одного знаменитого, несмотря на молодость, менестреля, который не чужие песни поет, а сам на ходу сочиняет. Даже закаленные в боях рыцари рыдмя рыдают, слушая его песни!
— Властители душ, — пробормотал я. — Опасные люди…
Митчелл прислушался к незнакомому определению, брови подвигались и встали на место.
— Да… что-то вроде. А вам он не нравится?
— Ни разу не слышал, — отмахнулся я. — Просто вообще боюсь властителей душ.
— Почему?
— А что они делают с телами?
Митчелл посмотрел непонимающе. Я пояснил:
— Даже король не может поднять народ на борьбу, скажем, с иностранным королем или на войну с сусликами. А бард — может. Тем бард и опасен. Потому что у барда в отличие от короля сердце горячее, а в голове — опилки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
