силуэт, что превратился в тягучий дым, который мигом направился на Еву. Этот поток проник прямо в сердце, расползаясь по всему телу добираясь до каждой клеточки организма.
Девушка лишь испуганно коснулась груди. Её пустой взор глядел туда, где было сердце. Она не могла пошевелиться, скорее боялась поднять глаза и не встретить улыбку парня. Тело застыло, как и всё внутри. Синие глаза начали медленно подниматься. Увидев перед собой пустой шезлонг, девушка проморгалась. Нервно улыбнувшись, Ева пыталась сдержать слёзы. Рука устало рухнула на лежак. От этого действия всё вокруг потемнело.
Тело ощущалось по-иному. Теперь её окутывал мягкий матрас и тёплое одеяло. Подушка и вовсе казалась такой лёгкой и невесомой, что тело, которое налилось тяжестью, не хотело оторваться от поверхности.
Ева чуть пошевелилась, тихо простонав от непонятных ощущений, как слух начал улавливать какие-то звуки.
–… И после этого я уехал, – лишь с трудом уловила девушка голос Аббасты.
– Представляю, какое расследование начнётся, – вдруг подхватил Томас.
– Да я сам такое устрою, чтобы только найти этих подонков, – согласился король Тёмных, но тут же поменял тон. – Ладно. Это не так важно. Как она?
– Стабильно. Эмоционально она пока потеряна и напугана, иногда ещё проскакивает печаль и горе. Я пытаюсь как-то это устранить, но пока не очень выходит, – заявил парень, вдруг примолкнув. – Ева?
Парень ощутил новый прилив чувств и эмоций девушки. Ева же неохотно открыла глаза, ничего не понимая. Её синие очи осматривали Аббасту и Томаса, которые сидели рядом с её кроватью. Король Тёмных мигом сорвался с места.
– Ева! Слава Тьме, ты очнулась! Я уже переживать начал! – воскликнул мужчина, обняв племянницу.
Та задумчиво повела рукой по спине Аббасты. Отстранившись, король вновь оглядел девушку с ног до головы. Томас лишь поднялся с места и слегка улыбнулся девушке.
– Как ты? – спросил Аббаста.
– Где Даниэла и Бенедикт? С Гордеем всё хорошо? – мигом задала волнующие вопросы Ева.
Аббаста сразу же помрачнел. Девушка непонимающе посмотрела на Томаса, который только поджал губы.
– Даниэла и Бенедикт вернулись домой. В Вориа, в королевство Света. Екатерина самолично следит за их безопасностью и моральным состоянием, – тихо разъяснил король, пытаясь говорить сдержанным тоном.
– А Гордей...? – тихо вымолвила девушка. Морские очи блеснули в надежде. Но стоило только Аббасте поджать губы и мотнуть головой, как глаза вмиг погасли. Они потеряли тот очаровательный и выразительный оттенок моря. Сейчас синие очи померкли. Они более не отражали свет, а окутались в чуть более темный оттенок глубинных вод, в которых девушка начала тонуть.
– Ева, пойми, так надо было. Ты всё правильно сделала. Был вопр..., – начал утешать её мужчина, но Ева перебила его.
– Выйди, пожалуйста, – её ровный тон слегка напугал Аббасту, как и пустой взор, который так и не прекращал смотреть в одну точку. – И ты, Томас, тоже.
Король Тёмных лишь обернулся на парня и кивнул ему. Тот неуверенно шагнул к ним.
– Ева, я понимаю, что тебе тяжело, – начал Томас, беря девушку за руку. Это касание мигом принесло за собой новый поток. Поток резкого счастья. – Этот трудный период…
– Прекрати, – лишь выдала Ева, мигом отдёргивая руку от Томаса. – Не внушай мне ничего.
Томас лишь отшатнулся.
– Я хочу помочь тебе и сделать как лучше, – заверил парень растерявшись. – Томас может тебе помочь. Тебе станет легче, – подхватил Аббаста, будто бы настаивая. – Я боюсь, что ты сама не справишься... Эти слова могли бы задеть Еву, но чувства пока тонули в печали и горе. – Я хочу побыть одна, – повторила свою просьбу девушка, на что король Тёмных громко вздохнул и мотнул головой.
– Хорошо, если ты хочешь побыть одна, то мы не будем мешать, – заверил он. – Но если что-то понадобится, мы всегда рядом и готовы помочь тебе.
После этих слов Аббаста поймал на себе взгляд Евы, будто бы дожидаясь, что она ответит. Девушка на это только слегка кивнула. Король Тёмных молча поднялся. Оказавшись в двери, мужчина обернулся, но увидев всё то же состояние девушки, покинул комнату вместе с Томасом.
Тихий щелчок двери заставил ее вздрогнуть, как от выстрела. Руки начали перебирать одеяло, но мигом откинули его порочь. Надев тапки, она аккуратно ступила на холодный пол. Ноги предательски онемели, заставляя качнуться. Неуверенно ступая, Ева подошла к комоду, у которого висело зеркало. Опершись о столешницу всем телом, она не могла понять, а скорее смириться, со всем произошедшим. Руки задрожали от напряжения. Ногти впились в поверхность стола, отчего пальцы болезненно заныли. Тело охватили дрожь и озноб. Синие очи нервно бегали по узорам стола, будто бы пытаясь найти утешение в этой мебели. Глаза медленно поднялись и уже смотрели на собственное отражение. Бледная кожа стала выглядеть еще болезненнее. Мешки под глазами сильно выделялись. Алые губы потрескались, кое-где были корочки от крови. Тяжёлое дыхание и трясущиеся руки так и тревожили её. Ева мигом скривилась и поджала губы, вновь оглядев цвет своих глаз. Неожиданно она впервые заметила, как похожа на Генри.
– Нет. Я не он. Я не убийца! – нервно начала успокаивать себя девушка. – Я не убивала!
Ева взревела, срываясь на истерику. Воображение в зеркале рисовало то образ Генри, когда он расправился с Джексоном, то саму девушку в момент убийства Гордея. Скривившись от урагана эмоций, что рвались наружу, она схватила кувшин с водой и, замахнувшись, кинула его прямо в стекло. Зеркало со страшным треском разбилось на резанные и кривые куски, которые со звоном упали на пол.
Ева, тяжело дыша, схватилась за голову и попятилась назад. Уперевшись в каркас кровати, девушка остановилась. Её растерянный взор устремился на осколки. Поджав губы, она больше не сдерживала слёзы от горькой смеси эмоций. В эту гремучую массу входило всё: и горе, и злость, и непонимание.
– Ненавижу. Всех вас ненавижу! – не сдержала крик Ева и, шатаясь, подошла к столу, на котором лежало большинство вещей, что не пострадали после встречи с Кайроном.
Руки уверенно схватились за пистолет. Плотно стиснув зубы, девушка, развернувшись, кинула оружие в стекло балкона, которое мигом рассыпалось на осколки.
– Ненавижу вас за то, что бросили меня! – крикнула она. Лицо обдавали слёзы,
