дочь никто не смог. Я ставлю вас в известность о своих действиях, так как по контракту просто обязана это делать. Что касается всего остального, то либо вы позволяете мне заниматься этим делом и не пытаетесь мной руководить, либо поручаете поиски дочери другому человеку.
— Вы правы, — признал он. — Прошу меня извинить. Но я действительно очень переживаю. Так когда вы уезжаете?
— Я забронировала билет на послезавтра.
— Я хочу, чтобы вас сопровождал Майлз Брэдфорд, — объявил он.
Ее удивило не само это заявление, а то, что оно последовало так быстро.
— Я буду ждать его в Дуале, — отозвалась Монро. — Ему потребуются визы. Он не успеет получить их и оказаться здесь до вылета.
— Перенесите рейс. Он будет во Франкфурте не позднее чем через неделю. Вы назвали Габон и Камерун — у него будут визы. В общем, вы полетите в Африку вместе.
Монро, закрыв глаза, крепко сжала в руке трубку и постаралась успокоиться.
— Если вы на этом настаиваете, пусть будет так. Это ваши расходы, мистер Бэрбанк, и ваше время.
Она повесила трубку и выругалась про себя.
Наспех побросав в рюкзак свои вещи, она повесила на дверь табличку «Не беспокоить». Спустившись вниз, она заплатила за пять дней вперед и оставила поручение сохранять до ее возвращения все сообщения и посылки, если таковые будут приходить на ее имя. Брэдфорд сам напросился — это его деньги и его время. Он вполне мог оплатить ее катание на сноуборде в Альпах, пока она ждала приезда этого чертова соглядатая по имени Майлз.
Она выехала в Цюрих ближайшим поездом.
Через четыре дня Монро вернулась во Франкфурт. В отеле ее ждала посылка от Кейт и факс из офиса Бэрбанка, извещающий о прилете Майлза Брэдфорда.
Поднявшись в номер, Монро присела на край кровати с конвертом в руках. Она долго на него смотрела, не в силах заставить себя распечатать, потом бросила на кровать и подошла к окну. По реке двигались суда, а по ухоженной, стерильно чистой набережной прогуливались парочки.
Созерцание этой идиллии за окном зародило в ней серьезные сомнения относительно разумности заключенного ею контракта. Отказ от него означал бы поражение, но от этого никто не застрахован. Непрерывная череда побед должна была рано или поздно прерваться, и данное дело в этом плане ничем не хуже прочих.
Возвращение в прошлое не могло не случиться. В последние девять лет ей как-то удавалось балансировать на канате, натянутом между безумием ее авантюр и блеском, обусловленным их успехом, но черная пропасть всегда была рядом и постоянно манила.
Работа позволяла ей сохранять рассудок и держала канат, перекинутый через эту пропасть, натянутым. Она не испытывала страха перед заданием Бэрбанка и тем, куда оно могло бы ее завести, не пугало и содержимое конверта, хотя оно и олицетворяло само прошлое. Монро боялась неопределенности, того, с какой стороны пропасти она окажется, если вдруг сорвется с каната. Она полагала, что ее возвращение в Африку состоится, только когда здесь ей уже станет все безразлично.
Монро подошла к кровати, взяла конверт и вскрыла. Возможно, ее никогда не посетит безразличие и умиротворение так и не станет ее уделом, может, она будет странствовать вечно. Carpe diem.[31] Она высыпала на покрывало три артефакта из своей прошлой жизни: камерунский вид на жительство, сертификат о прививках и поддельный испанский паспорт.
Глава 5
Монро была согласна с Ричардом Бэрбанком в том, что из восьми человек, на которых он предоставил досье, для выполнения предстоящего задания лучше всего подходил именно Майлз Брэдфорд, особенно учитывая его послужной список, изобиловавший подробностями работы в самых разных и подчас весьма небезопасных странах. Однако в описании его жизненного пути практически отсутствовали сведения, характеризующие его как человека. Она только уяснила, что он бывший спецназовец лет тридцати пяти, теперь занимающийся обеспечением безопасности в особо сложных ситуациях.
Людей, подобных ему — бывших военных, продававших за деньги свои специфические умения и навыки, — она всегда считала наемниками. И само это слово вызывало у нее такое же уходящее своими корнями в прошлое отторжение, как и камерунские документы, которые она запихнула в рюкзак.
Монро приехала в аэропорт Франкфурта задолго до прибытия рейса из Далласа. Устроившись за стеклянной стеной, отделявшей встречающих от зала получения багажа, она заметила Брэдфорда, как только тот появился. Коротко стриженные рыжеватые волосы, холодные зеленые глаза, средний рост, однако сам по себе не середнячок. Плащ подчеркивал спортивное телосложение, в движениях сквозила уверенность человека, знающего, что ему нужно, и никуда не спешащего. При нем была лишь ручная кладь, представленная небольшой дорожной сумкой на колесиках, а потому он и не стал останавливаться у багажной карусели.
Монро отошла от стены, чтобы не попасться ему на глаза: как и она, он тоже хотел бы приглядеться к ней до установления непосредственного контакта. Он позвонит ей в отель, но ее не окажется на месте и ему придется ждать. У него не будет выбора, и он должен усвоить это с самого начала.
Она перезвонила ему к вечеру и, сухо извинившись, предложила встретиться в ресторане «Гаргантюа» в Вест-Энде, где заказала столик.
Назначив именно там их первую встречу, она не имела целью осложнить ему жизнь — скорее это был тест. Он доберется без особых проблем, если возьмет такси. Но, понадеявшись на общественный транспорт, как поступила бы она сама, найти ресторан будет совсем не просто. Несмотря на свои пять звезд и близость к знаменитому Пальменгартен и парку Грюнебург, разбитому в английском стиле, ресторан «Гаргантюа» располагался в обычном с виду доме жилого квартала, построенного еще до войны.
В назначенное время Монро уже сидела за столиком. Увидев опоздавшего на несколько минут Брэдфорда, она поднялась, протянув ему руку. На ней было черное облегающее платье и туфли на высоком каблуке, отчего она казалась на пару дюймов выше его. Шею обматывал воздушный, украшенный блестками шарф, прикрывавший обнаженную спину. Этот наряд не мог не привлекать внимания: похвастаться таким трофеем на людях, а потом увезти домой, чтобы овладеть в постели, было мечтой любого мужчины. В таком прикиде она совершенно не походила на свои фотографии в досье, — именно такого эффекта она стремилась добиться.
Его рукопожатие было твердым и уверенным, а глаза, ни разу не скользнув по ее телу, смотрели прямо.
— Майлз Брэдфорд, — представился он и, дождавшись, когда она сядет, устроился напротив со спокойствием и невозмутимостью, уже продемонстрированными им при проходе по залу прилета. — Наконец-то я имею честь с вами
